Проект: "Возмездие" Книга 3 - Игорь Игоревич Маревский

— Какой именно договор не выполнил Трев? — спросил я и вновь услышал, как по толпе прошлась волна шёпота.

— Твой наёмник записал всю ватагу на соревнование, фронтирщик. Клан «Рассветного Лотоса», с благословения великой госпожи, устраивает игрища! Любой, кто сможет одолеть боевых ежей клана и победить меня, получит блок со сроком пользования в один год. Естественно, с вычетом налогов.

Боевые ежи выглядели внушительно. Длинные мускулистые конечности заканчивались острыми железными когтями. Спины надёжно защищены, мощная грудь и крепкие бёдра позволят им наносить сокрушительные удары. Опасный противник.

Вместо того, чтобы продолжать оценку и тщательно подбирать слова, я задумался. Возможно ли превратить в такую же безумную машину убийства Мышь? В теории, он вообще не ёж. Ну точнее, наполовину. Процесс не был завершён до конца, и пускай внешне он напоминал бездумное существо, официально в глазах системы он им не являлся. Неужели где-то в глубине сидит человек со статусом раба?

— Ну и что не так? — спросил, выведя себя из небольшой задумчивости.

Молодой парень поморщился, звучно выдохнул, словно устал объяснять, и, махнув рукой, подозвал вестника. Сгорбившийся старик спешно подбежал на зов хозяина и, кивнув, продолжил.

— По правилам соревнования, после заявки на участие испытуемый сразу приступает к бою. У моего хозяина нет времени, чтобы ожидать, пока каждый приготовится. Участвующий Трев не смог выполнить это правило, и мой господин, в полном праве члена клана «Рассветного Лотоса», взыскал с него штраф.

— Смертник, — зашептал Трев. — Пока тебя не было, я узнал, что всё это подстава. Никто ещё блок не выигрывал. Этот больной ублюдок устраивает каждую неделю эти соревнования, и до битв всегда допускаются только хилые наёмники. Поэтому меня и записали, а я и не подумал. Извини, друг, но надо уходить.

Уходить и упустить такой шанс? Я вышел вперёд, снял с себя поношенную куртку, оставшись в одной футболке, и с улыбкой произнёс:

— Ну и чего ты разорался? Ещё и хохлишься как петух. Пришла моя ватага. Все в сборе. Ты будешь сиськи мять, или начнём уже убивать друг друга?

Толпа негодующе зашепталась, а самодовольная улыбка на лице голубоволосого ублюдка исчезла. Он внимательно осмотрел меня с ног до головы и остановился на руках. Да, прекрасно понимаю. Руки человека могут рассказать даже больше, чем глаза, а мои руки сбиты и пропитаны кровью врагов.

Трев спешно заозирался, а Приблуда, закатав рукава коричневой рубахи, хлопнул в ладоши и активировал свой любимый имплант.

Я внимательно осмотрел ежей, прикидывая, с чем придётся иметь дело, и заметил, как клановый отпрыск сделал два шага назад. Он или его вестник рассчитывал, что ватага Трева состоит из таких же наёмников. Одного он не знал: что внешний вид человека легко объяснялся месячным заключением в механическом гробу, а мы, напротив, всегда были готовы к бою.

— Ах, сука, — прошипел Приблуда, хватаясь за правый бок.

Я краем глаза посмотрел на напарника, но для себя уже всё решил. Он старался не подавать виду, но шагнув вперёд, я увидел, как тот от боли заметно хромал на правую ногу. В смелости парня я не сомневался, но рана его только замедлит, а медлительность всегда равняется смерти.

— Если местные напрыгнут, хватай всех и двигай обратно к лифту.

— Чего? — непонимающе протянул Приблуда. — Ты совсем с ума сошёл? Я тебя одного против четырёх ежей не выпущу. Не, Смертник, сказал, что с тобой, значит, с тобой. Мы одна ватага.

— Одна, — согласно кивнул. — Поэтому одной и должны остаться. Трев ещё получит за свой косяк, но для этого надо выжить, — затем молча вышел в квадрат ристалища и заявил: — Я готов.

Толпа сначала замолчала, а потом разлилась массовым хохотом. В меня тыкали пальцами, придумывали различные прозвища и, видимо, уже готовились созерцать, как четыре ежа разорвут наглеца на части.

На лице ублюдка вновь появилась улыбка, и он, заметно осмелев, вышел вперёд и пафосно заявил:

— Раз мне было нанесено личное оскорбление, существует всего один способ его смыть. Смыть кровью, и я лично буду участвовать в сражении.

Тут толпа сошла с ума. Они принялись кричать, восхвалять ублюдка и рукоплескать, словно сама система сошла с небес и поцеловала каждого в темечко. Толпа жополизов и лизоблюдов. Недовольно сплюнув, я выпустил клинок и шагнул навстречу, как вдруг на поле выбежала Седьмая и, встав рядом, заявила:

— Не вся ватага. Я буду драться вместе с ним.

Краем глаза посмотрел на девушку и заметил, как в её взгляде горела откровенная ненависть и презрение. Последний раз такое видел, пожалуй, в предсмертные секунды Мышьяка. Это чистые и ничем не замутнённые эмоции. Никакого сожаления, никакой пощады — лишь первобытная животная ярость.

Синеволосый резко перестал улыбаться и, сделав несколько шагов назад, подозвал вестника и что-то прошептал ему на ухо.

— Ты не обязана, я тебе за это не заплачу.

Седьмая фыркнула и, сорвав с пояса короткий меч с округлой рукоятью, оплетённой хлопчатобумажной тесьмой, от лезвия которого исходил адский жар, произнесла:

— Я это делаю не для тебя. Ублюдок давно занимает высокую позицию в моём личном списке. Не путайся под ногами, Смертник, и помни, никакой пощады. Эти бои всегда идут насмерть. Так что добро пожаловать на ВР-2, фронтирщик.

Глава 6

Раскалённый добела клинок, изрыгающий языки пламени, распорол плоть ежа, словно она была сделана из мокрой бумаги. Седьмая пролетела мимо существа, оставив за собой кровавый след. По толпе прошлась волна удивления, но это было только начало. Следующим движением она запрыгнула на спину второму существу и в два коротких удара распорола тому горло.

Кто бы мог подумать, что милая, невысокая девушка с выкрашенными в розовый цвет кончиками волос окажется настолько кровожадной. Она продолжала бить даже тогда, когда густая кровь ежа, смешанная с синтетической жидкостью, брызнула ей в лицо. Седьмая ловко увернулась, спрыгивая ровно в тот момент, когда ёж попытался схватить её и сбросить на землю.

Атака получилась впечатляющей, но больше всех удивился синеволосый ублюдок. Он выбежал с ристалища с такой скоростью, словно знал, что следующий удар уже коснётся его. Не знаю, что было между ним и Седьмой и какую общую историю они делили, но подозреваю, что в этом замешана кровь.

Раненый ёж схватился за порванную