Темный Лорд Устал. Книга VI - Тимофей Афаэль

может. Металлические захваты на запястьях, на лодыжках. Широкий ремень поперёк груди, ещё один — на лбу, фиксирующий голову. Кресло держало её, как насекомое, приколотое к картонке.

— Очнулась.

Голос раздался откуда-то справа. Алина скосила глаза — ремень на лбу не давал повернуть голову — и увидела силуэт у стены. Пожилой мужчина, седой, с военной выправкой. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел на неё без всякого выражения. Так смотрят на подопытную крысу перед началом эксперимента.

— Наконец-то.

Этот голос был ближе.

Алина перевела взгляд — и увидела лицо в полуметре от своего.

Мужчина сидел прямо перед ней, наклонившись так близко, что она чувствовала его дыхание на своей коже. Небритый, осунувшийся, с тёмными мешками под глазами, но сами глаза… В них что-то горело. Что-то жадное, нетерпеливое и нездоровое.

— Ну здравствуй, принцесса Эдема, — он улыбнулся, обнажив желтоватые зубы. — Я уж думал, мои ребята перестарались. Ты почти три часа в отключке была.

Алина разлепила губы. Язык был сухим, шершавым, как наждачная бумага.

— Кто…

— Кто я? — он театрально приложил руку к груди. — Невежливо с моей стороны, да. Позволь представиться — Генерал Тарханов, бывший глава ФСМБ и куратор проекта «Зеркало».

Что-то шевельнулось в памяти Алины. «Зеркало» — она слышала это слово.

Тарханов заметил, как изменилось её лицо, и его улыбка стала шире.

— О, узнала. Вижу по глазам. Да, я ломал многих умных, талантливых, подающих надежды «людей» и превращал их в послушные инструменты. Некоторые до сих пор живы, представляешь? Сидят в специальных палатах, пускают слюни и улыбаются потолку. — Он вздохнул с наигранной ностальгией. — Золотые были времена.

Алина молчала. Сердце колотилось о рёбра, но она заставила себя не показывать страха. Не давать ему этого удовольствия.

— Чего вы хотите?

— Прямо к делу? — Тарханов откинулся назад, разглядывая её с видом знатока, оценивающего картину. — Мне нравится. Ладно, принцесса, я хочу залезть тебе в голову. Там, внутри, — он постучал пальцем по собственному виску, — хранится много интересного. Схемы «Эдема», коды доступа и технологии твоего хозяина — всё то, что делает его таким… особенным.

Он снова наклонился к ней, и Алина почувствовала запах его одеколона — приторный, дешёвый, не способный скрыть кислый запах немытого тела под ним.

— У тебя «красивый» мозг, Алина. Столько всего спрятано за этими милыми глазками…

Его палец коснулся её щеки. Алина дёрнулась инстинктивно, но ремни держали крепко. Бежать некуда и отстраниться тоже было некуда.

Тарханов провёл пальцем вниз, к подбородку, потом вверх, к виску. Медленно, почти нежно.

— Я выпотрошу его, — прошептал он. — Не торопясь, тщательно. Залезу в каждый уголок, в каждую складочку. Ты будешь умолять меня остановиться, будешь плакать, кричать, обещать что угодно. — Его губы почти касались её уха. — Но я не остановлюсь. Я никогда не останавливаюсь, пока не получу всё.

Его дыхание было влажным и горячим.

— А когда я закончу… когда вытащу из тебя последний секрет… ты будешь пускать слюни и улыбаться, как идиотка. — Пауза. — Может, оставлю тебя себе. Как сувенир и напоминание о моём маленьком триумфе над твоим драгоценным Вороновым.

— Тарханов.

Голос от стены был сухим и холодным, как щелчок затвора.

Тарханов замер, не отстраняясь от Алины. Его челюсть дёрнулась — едва заметно, но она увидела.

— Хватит развлекаться, — седой генерал оттолкнулся от стены и сделал два шага вперёд. — У нас ограниченное время. Мне нужны коды доступа к периметру «Эдема», а не твои… — он поморщился, подбирая слово, — театральные упражнения.

Тарханов медленно выпрямился. Когда он повернулся к Соколову, на его лице уже не было улыбки.

— Страх размягчает защиту, генерал — это азы допросной работы. Она должна бояться меня больше, чем любить своего хозяина.

— Она уже боится. — Соколов остановился рядом с креслом, глядя на Алину сверху вниз. Его глаза были серыми, пустыми, как зимнее небо. — Я вижу это. Хватит тратить время и запускай сканер. Мы утрачиваем преимущество внезапности.

Несколько секунд они смотрели друг на друга — Тарханов и Соколов. Потом Тарханов пожал плечами и щёлкнул пальцами.

— Как скажешь, Виктор Сергеевич.

Где-то за спиной Алины открылась дверь. Шаги — это были двое людей, может, трое. Звук катящихся колёсиков, металлическое позвякивание инструментов.

Она не могла повернуть голову, чтобы увидеть, что происходит. Могла только смотреть в потолок и слушать, как приближается что-то, от чего всё внутри сжималось в ледяной комок.

Хозяин, — подумала она. — Пожалуйста, найди меня. Найди меня раньше, чем они…

Тарханов снова появился в поле зрения. В руках у него был шлем — металлический обруч с кристаллами и проводами, похожий на орудие пытки из научно-фантастического кошмара.

— Ну что, принцесса, — он улыбнулся своей жёлтой улыбкой. — Начнём?

Шлем был холодным и тяжёлым.

Тарханов надевал его сам — не доверил техникам. Его пальцы касались её головы, затягивали ремни, и в каждом движении чувствовалось что-то интимное, извращённое. Он явно наслаждался процессом.

— Не дёргайся, принцесса, — он затянул ремень на подбородке так, что металл врезался в кожу. — Чем больше сопротивляешься, тем больнее будет.

Алина стиснула зубы. Обруч давил на виски, кристаллы по бокам холодили кожу. От шлема тянулись провода — толстые, похожие на чёрных змей — куда-то за пределы её зрения, к оборудованию, которое она не могла видеть.

— Готово, — Тарханов отступил на шаг, любуясь результатом. — Красиво сидит. Тебе идёт.

— Показатели в норме, — голос техника откуда-то сзади. — Можем начинать.

Соколов стоял у стены, наблюдая со скрещёнными руками. Его лицо не выражало ничего — ни предвкушения, ни брезгливости.

— Запускай, — бросил он.

Тарханов улыбнулся Алине — последний раз, перед тем как всё началось.

— Постарайся не прикусить язык, принцесса. Будет немного неприятно.

Щелчок тумблера.

Низкий гул — сначала едва слышный, на грани восприятия. Потом громче, выше, вибрирующий где-то в костях черепа. Кристаллы на висках потеплели. Потом стали горячими.

А потом мир взорвался болью.

Это было не похоже ни на что из того, что Алина испытывала раньше. Это было словно… тысячи раскалённых игл, одновременно вонзились в мозг со всех сторон. Что-то чужое вламывалось в её сознание, разрывая на части всё, к чему прикасалось.

Она закричала.

Где-то далеко, будто сквозь толщу воды, Тарханов что-то говорил. Она не слышала слов —