Одиночка. Том 4 - Дмитрий Лим

Чем сложнее бой, чем больше сил затрачено, тем совершеннее и «живее» будет копия. Немцы со своей жестокостью и желанием выдрать сердцевину мутанта, я со своим циничным прагматизмом, даже эти эльфы со своей холодной эффективностью — мы все были шестерёнками.

Я посмотрел на лорда Пепла. Его молчание было красноречивее любых слов. Он видел в моих глазах догадку и не стал её отрицать. Значит, он что-то подозревал. Или знал, но был бессилен. Его цель была не в том, чтобы спасти Хранителя, а в том, чтобы провести свой ритуал до завершения цикла, пока Система не сделала свой «снимок». Но если я прав, то, выходит, это не отменяло процесса. Мы оба были марионетками, просто на разных нитях.

В голове у меня что-то щёлкнуло, но не триумфально, а с тихим тошнотворным хрустом, будто ломается последняя здоровая опора. Кажется, теперь я понимаю.

Мы не герои и не спасители. Мы — живые батарейки, кричащее и дерущееся сырьё для производства очередного ада на экспорт.

От этой мысли стало так тупо и обидно, что я чуть не расхохотался прямо в каменную пыль. Весь этот угар — драки, интриги, попытки выжить, — всё было ширмой. Грандиозным кровавым спектаклем, где у каждого своя роль, а режиссёр-Система получает с каждой нашей смерти и каждой нашей победы какую-то свою непостижимую выгоду. И тогда в голову полезла новая, ещё более дурацкая мысль. А если она может копировать и переносить целые куски реальности с монстрами… то что такое мой мир?

«А вдруг он на самом деле всё ещё жив? Нормальный. И то, что я вижу, — это тоже… симуляция? Или копия, созданная для таких, как я?»

Я выдавил из себя что-то среднее между кашлем и смехом. Эльфы переглянулись. Мужчина, лорд Пепла, нахмурился, а его напарница, та самая хриплая эльфийка, которую я мысленно окрестил Хрипуньей, сделала шаг назад, как от заразного.

— Интерфейс, — повторил я, глядя на пустое место перед своим носом, где висел полупрозрачный системный экран с моими штрафами и достижениями. — Меню. Задания. Цели. Цифры, блин. Вы что, ничего такого не видите? Не слышите в голове голос, который подсказывает, куда идти, или поздравляет с успешным убийством?

Лорд Пепла медленно, с явным усилием перевёл взгляд с меня на Хрипунью, потом обратно. В его глазах читалось не просто непонимание, а полная, абсолютная уверенность, что у меня в башке наконец-то поехало окончательно и бесповоротно. Он смотрел на меня так, как смотрят на того, кто внезапно начал горячо обсуждать с деревом политическую ситуацию в соседнем герцогстве.

— Ты говоришь о голосах в голове, — констатировал он факт без единой эмоции. — И о письменах, висящих в воздухе.

— Ну да! — я махнул рукой в сторону невидимого для них экрана. — Вот же оно! «Основное задание выполнено. Штраф: неопределён. Причина: нарушение скрытого протокола…» Что за протокол, спрашивается?

Хрипунья вздохнула, звук был похож на шипение. Она убрала клинок в ножны и скрестила руки на груди.

— Светлые, — произнесла она с лёгким оттенком брезгливого сожаления. — Вы все склонны к помешательству под долгим влиянием проклятых мест. Твои «голоса» и «письмена» — это шепот самой порчи. Она пытается овладеть твоим разумом, подменяя реальность своими видениями. Ни знаю, о чём ты говоришь, но знаю, что есть только Порча — и те, кто пытается с этим бороться. Мы — те, кто борется. Вы — те, кого Порча привлекает в качестве инструмента и… топлива. Иногда она кормит своих жертв иллюзиями, чтобы они лучше служили.

Её слова должны были звучать как откровение или хотя бы как грозное предупреждение. Но после моей догадки про чудовищный ксерокс они прозвучали наивно, как детская сказка. Они борются с «Порчой». Я слушаю «Систему». А по сути — одно и то же. Просто упаковано в разные обёртки. Для них это мистическое зло. Для меня — бездушный механизм с интерфейсом. Суть-то не меняется.

Но один факт теперь выпирал, как сломанная кость. У них НЕТ интерфейса. Они не получают заданий. Для них этот мир — единственная и абсолютная реальность, а мои «письмена в воздухе» — признак начинающегося безумия.

Значит, «Система» работает избирательно. Только на «охотников». На пришельцев из моего мира. Зачем?

Я закрыл глаза. Голова гудела. Адреналин отступал, оставляя после себя пустоту и тупую, ноющую боль во всём теле. Открыв глаза, я увидел, что лорд Пепла пристально меня изучает. Не как безумца, а, скорее, как неожиданный и непонятный феномен.

— Твой мир, — медленно начал он. — Ты говоришь, он… сломан. Погиб.

— Да, — кивнул я. — Место, где мы находимся прямо сейчас, — мой бывший мир.

— Но здесь никогда не было таких, как ты! Они не жили в моём мире, — только начал лорд Пепла, как кое-что изменилось.

Я медленно поднял руку и провёл пальцами перед глазами, где висел полупрозрачный интерфейс с обратным отсчётом, который загорелся ярче.

«01:47:12».

Эльфы следили за этим жестом с непонимающим вниманием. В их взглядах не было ни тени узнавания, только настороженность перед чудаком, который колдует в воздухе. Вот оно, самое дурацкое.

— Как ты попал сюда всё-таки⁈ — нарушил молчание лорд Пепла. Его голос звучал отстранённо, как будто он уже мысленно вычеркнул меня из списка актуальных проблем. — О каком своём мире ты говоришь⁈

Я хотел что-то ответить, что-то едкое или глубокомысленное, но в этот момент цифры в углу зрения дёрнулись и поплыли.

«01:47:11» сменилось на «00:59:59», а затем начали ускоряться, словно кто-то в панике дёрнул за рычаг замедленной съёмки. Пятьдесят минут, сорок, тридцать…

Сердце ёкнуло, потом начало стучать с такой силой, что стало трудно дышать.

«Система, видимо, решила, что я увидел слишком много и меня пора удалять из сессии, пока я не начал делиться спойлерами с местными».

— Эй, — хрипло произнёс я, чувствуя, как по коже начинает расползаться странное тепло, будто изнутри включают дешёвый электрический обогреватель. — Кажется, меня вызывают к доске.

Тепло быстро переросло в жар. Не болезненный, а навязчивый и глубокий, будто меня поставили на медленный конвекционный нагрев. Отсчёт пробил отметку в десять минут и продолжил неумолимо сыпаться.

Эльфы отступили ещё на шаг. Хрипунья щурилась, её рука лежала на рукояти клинка. Лорд Пепла смотрел без выражения, но в его позе читалось напряжённое ожидание. Я встал, пытаясь сохранить равновесие. Воздух вокруг меня начал дрожать, как над асфальтом в зной. Из пор куртки повалил лёгкий дымок — не от огня, а будто ткань сама собой тлела от перегретого тела.

«Отлично, — тупо подумал я. — Теперь я ещё