Королева - вдова. Книга 1 - Юлия Цыпленкова

— Ваши переживания могут дурно сказаться на ребенке. Женщина в вашем положении должна улыбаться, а не печалиться.

Ее Величество обернулась к принцу, и в который раз взор ее был полон изумления. Вот уж чего она не ожидала услышать, так это о том, что он заботиться о племяннике… или племяннице. Да и искренна ли была эта забота, или же имелась подоплека?

— Отчего в ваших глазах я читаю недоверие? — удивился в ответ Канлин. — Я заговорил о вашем дитя, и вы оказались изумлены? Но чем? Вы носите ребенка, в котором моя кровь. Возможно, это наш будущий государь, и я обязан заботиться о нем даже сейчас, пока у вас еще нет живота. Вы мне не доверяете? Ожидаете подвоха? Впрочем, понимаю.

Лания теперь и вовсе нахмурилась. Ей окончательно разонравилась прогулка, и она подумала, что пора возвращаться в покои.

— Наверное, я кажусь вам опасным и подозрительным, потому что без племянника мог бы быть провозглашен новым королем и через полгода надеть корону. Вы видите во мне угрозу, — уверенно продолжил Его Высочество, — оттого хотите держаться на расстоянии. Должно быть, мечтаете, чтобы я вновь покинул Двор и дворец, но я этого не сделаю из-за вас.

— Что вы хотите этим сказать? — нервно спросила королева.

— Только то, что хочу позаботиться о наследии моих предков для его будущего владетеля, — глядя ей в глаза, ответил Канлин. — Хочу поддержать вас и не позволить совершить ошибки, идя на поводу у проходимцев, какие сейчас будут в изобилие крутиться вокруг вас. Вы слабы, а они хотят власти. И потому я буду рядом.

Вдова остановилась, развернулась и впилась взглядом в лицо принца. А что если он не враг? Что если говорит правду? Тогда у нее появился еще один человек, которому она может довериться! Это же восхитительно, когда можно спросить совета у того, кто не просто понимает в управлении государством, но и готов беречь его для будущего короля! А если родится девочка, то они с Канлином и вовсе смогут стать добрыми друзьями. Ах кабы так…

Верно поняв ее взгляд, деверь мягко улыбнулся и шагнул к ней. Взяв за руки, Канлин медленно кивнул, словно желая убедить невестку в своей искренности.

— Я говорю правду, Лания, — произнес он, впервые назвав ее по имени. — Поверьте, мне дороги вы и дорог ваш ребенок, а еще я хочу позаботиться о его наследстве, если вы носите во чреве нашего государя. Я не лгу и могу в этом поклясться собственной жизнью.

Всё, что от вас требуется, это доверять мне и слушаться. Не подпускайте к себе иных советчиков и опекунов. Я лучше разбираюсь и в придворной жизни, и в людях. Вы — чистое создание, и потому можете не разглядеть чужой корысти…

Королева освободила руки и отступила. Она склонила голову к плечу и некоторое время смотрела на принца, но уже иным взглядом. Он в удивлении приподнял брови, и Лания улыбнулась ему.

— Хорошо, братец, — ответила она ровно. — Я вас услышала. Сейчас я устала и хочу вернуться в свои покои. Мне нужно побыть одной, а завтра я буду ожидать вас утром для выезда в храм. Никакой пышности, никакой свиты, только вы, я и мои телохранители.

Канлин на миг поджал губы, но чем был недоволен, Ее Величество спрашивать не стала, да и не желала этого знать. Доверие, едва проклюнувшееся в ее душе, увяло. Ей не понравились последние слова деверя, как не понравились похожие слова собственного отца. Королева безумно нуждалась в дружеской руке, на которую могла опереться, но пока ей желали диктовать, и это она понимала.

— Сестрица, — наконец позвал ее Канлин.

— До завтра, дорогой брат, — не допуская дальнейшего разговора, произнесла Лания и велела телохранителям: — Я более не желаю останавливаться, оградите меня от чужой настойчивости.

— Да, государыня, — ответил ей старший в сопровождении, и гвардейцы встали между королевой и принцем.

Впрочем, Канлин не стал настаивать. Возможно, попросту не желал выглядеть глупо, он не последовал за невесткой. А Лания уходила всё дальше, и в душе ее всё сильней клокотала злость. Ей до зубовного скрежета захотелось выплеснуть свою ярость, хотя бы разбить вазу, но лишь бы избавиться от того чувства безысходности и обиды, что пробудили ураган.

— Богини, дайте мне сил, — прошептала вдова и до своих покоев уже ни с кем не останавливалась, разве что кивала на приветственные поклоны подданных.

Глава 6

Возле покоев королевы прохаживалась ее фрейлина. Женщина была молода, но старше своей госпожи. Белокурая, миленькая, но несколько бесцветная. Одета она была в платье траурного фиолетового цвета. Это был цвет приближенных к королевской семье, придворных и советников, и носить его полагалось во все время строгого траура — полгода. Фрейлине он не шел совершенно, еще более подчеркивая ее бесцветность, но выбора у женщины не было.

Едва Ее Величество приблизилась, фрейлина присела в глубоком реверансе, приветствуя королеву. Телохранители шагнули вперед, чтобы оттеснить посетительницу с дороги госпожи, но Лания подняла руку, и они остановились.

— Государыня, — с почтением произнесла фрейлина. — Позвольте пожелать вам доброго дня, несмотря на вашу и нашу скорбь.

— И вам доброго дня, Танит, — устало ответила Лания. — Зачем вы здесь?

— Ваше Величество, позволено ли нам вернуться и заботиться о вас? — вопросом на вопрос ответила фрейлина.

Лания на миг поджала губы, раздумывая. Фрейлины были ей привычны, да и могли отвлечь от мрачных раздумий. К тому же они могли стать чем-то вроде щита или… Что если среди ее женщин окажется та, кто будет действовать в чужих интересах? Кто бывает к королеве ближе остальных? Подает одежду, питье, приносит сладости, чтобы порадовать госпожу? Отказаться невозможно, потому что это женщины из высоких родов, и нарочитое нежелание принимать что-то из их рук породит разговоры об опале, обиду и возможное предательство, даже если до того душа была чиста.

— Не отвергайте нас, государыня, — Танит подступила ближе и молитвенно сложила руки. — Вам сейчас особенно тяжело. Скорбь разъедает ваше сердце, это видно даже издали. Еще и новые заботы… — Лания, рассеянно слушавшая свою фрейлину, вскинула на нее пристальный взгляд. — Мы будем рады служить вам, государыня, отвлечем и поможем. Я знаю придворных, и могу рассказать вам о них больше, чем говорила