Справедливость для всех - Игорь Николаев

самозабвенно. Они взяли две старые тачки, разбились на команды и разыгрывали настоящий турнир. «Рыцарь» становился в шаткую повозку, брал наперевес длинную палку, обмотанную тряпками, а двое напарников разгоняли «коня» навстречу такой же компании. Забава казалась очень травмоопасной, к тому же игроки не делали поправку на пол участников, мальчишки соперничали наравне с девчонками. При каждой сшибке кто-нибудь летел оземь, получая ссадины и синяки, тачки переворачивались, гремя рассохшимися колесами. Как до сих пор обошлось без переломов, Елена искренне не понимала. Но всем было весело.

Когда маленькая процессия во главе с Ауффартом подошла к дому, какой-то взрослый прибежал и начал гонять детишек тряпкой, ругаясь, вопя, требуя, чтобы те перестали ломать ценное имущество. Игроки сразу переключились на новый лад и начали улепетывать с теми же тачками, изображая бегство купеческого «поезда» от разбойников. Лекарка невольно улыбнулась. Ауффарт вообще никак не отреагировал на веселое занятие, из чего Елена сделала вывод, что подобное тут в порядке вещей.

Дом был определенно старой постройки и весьма добротной. Первый этаж каменный, следующие деревянные, никакого прессованного навоза пополам с глиной и прочей саманной архитектуры. Судя по виду, здание многократно чинили, подновляли, а также перекрывали. Против обыкновения крыша не соответствовала масштабу дома. Обычно такие капитальные строения имели черепичную кровлю, на худой конец тесовой с пропиткой, здесь же использовался типично деревенский, скорее даже «мужицкий» способ — плотные вязанки соломы. Кажется, как раз готовилась очередная замена отслужившего материала, так что под навесом лежали свежеприготовленные снопы, а неразговорчивые тетки обрабатывали их инструментами, похожими на чесалки для кошачьей шерсти. Тут же рядом делали самые простые и дешевые свечи при помощи формы из расколотого на четыре части березового чурбачка с вырезанной сердцевиной. Внутрь заливали растопленную массу, сверху клали палочку с подвязанным шнурком-фитилем. После застывания жира с какими-нибудь загустителями, снимали внешнюю оплетку, и форма распадалась, оставив уродливую, но вполне функциональную «жигалку». Все лучше промасленных шнурков или тех же лучин.

Поодаль конюх выгуливал двух лошадей, одну побольше, другую поменьше. Большая в холке была примерно по плечо Елене и казалась ощутимо массивнее обычных крестьянских лошадок. За маленьким коником ходил тощий сутулый юноша, и время от времени гремел над нервными ушами двумя железками. Лошаденок фыркал и стучал копытом, но без энтузиазма, видимо уже привык. Елена сначала удивилась, затем поняла и удивилась еще раз. Она слабо разбиралась в «зверях войны», но знала, что их редко заводили непосредственно по «месту использования». Слишком дорого и хлопотно. Кавалеры, даже бедные, старались по возможности покупать специально выращенных и хотя бы базово тренированных животных. То есть, откинув версию о глупости, надо признать, что Ауффарт или слишком скуп, или у него хорошая конюшня, несоразмерно положению.

— Сколько необходимо времени, чтобы воспитать боевого коня? — спросила женщина, подходя к высокому крыльцу. Ей казалось, что барон промолчит, углубившись в раздумья, но Молнар ответил.

— Три года. Для обычного курсье. Можно уложиться в два, но будет плохо. Дестрие обучают пять лет.

— Понятно. Спасибо.

Вот сейчас Ауффарт не ответил.

Покои баронской матери находились под самой крышей. Елена отметила могучую трубу из темного кирпича, которая шла с первого этажа и должна была отменно греть жилье в зимнее время. В довольно скромной и небольшой комнате не имелось ни сундуков со старыми платьями, ни капора, ни паутины, ровным счетом ничего из того, что рассчитывала увидеть лекарка. Разве что сильно пахло аптекой, видимо хозяйка все же употребляла какие-то микстуры… Елена втянула носом привычный запах и решила: нет, скорее бальзамы и притирания.

— Аффи, мальчик мой! — радостно воззвала милая и чересчур полноватая старушка, бодро поднявшись из-за деревянной конторки, на которой лежала здоровенная книга. — Кого же ты привел?

Она засеменила вокруг сына и гостьи, переваливаясь с ноги на ногу, молитвенно сложив ручки без колец и браслетов, но в изобилии покрытые темными пятнышками чернил. Круглое лицо светилось живым любопытством и добротой, движения казались вполне уверенными, никакого старческого шарканья. Со скамейки в углу молча поднялась молодая женщина с простоватым, но красивым лицом и двумя золотыми косами, увязанными в «бублики» вокруг ушей. Волосы были прикрыты тюрбаном из простой домоткани, но скорее символически, не как у рядовых служанок и крестьянок. Это сразу навело Елену на определенные мысли.

— Вот Хелинда, — сумрачно сказал Ауффарт. — Я говорил о ней.

— Да-да-да, — всплеснула сухонькими лапками добрая бабушка, от уголков ее глаз разбежались лучики морщинок — старушка улыбалась. От нее пахло сдобой и еще чем-то сладким. И бальзамами.

Сами тут наворачивают, небось, калачи, а нам и хлеба не дали, обидчиво подумала Елена, но все-таки улыбка сама собой прокралась на губы. Ну, просто нельзя было смотреть с мрачным лицом на это сосредоточение пожилой и достойной жизнерадостности в непритязательном коричневом платье. Но поясок у бабульки был совсем не простой, слишком широкий и роскошно отделанный для скромной вдовы. На толстую черную кожу были наклепаны металлические пластины с глубокой чеканкой, кажется позолоченные. Такая вещь более подошла бы мужчине и воину. На рыцарском поясе болтался не рядовой кошель, а полноценная хозяйственная сумка с тремя отделениями, украшенная махровыми кисточками на витых и длинных шнурах. Плюс шерстяной футляр с вышитым гербом — в таких обычно хранили печати — и несколько свободно подвешенных на цепочках предметов. Например, связка массивных ключей и ножницы.

Глядя на это, Елена стала понимать, что радикально ошиблась в ожиданиях. И, быть может, ошиблась также в том, кто главный под флагом с белой лягушкой на синем фоне. Вспомнилось, что баронесс в Ойкумене часто именовали «ловари» — словом, корнями отсылавшем к воительству, в знак того, что каждая из них не только женщина, но и хранитель «домуса», готовый защищать семейное достояние, в том числе и оружно.

— Принеси! — властно бросила добрая старушка красивой блондинке в тюрбане. По имени не назвала и даже голову не повернула в ее сторону, так же как не стала указывать, что конкретно следует принести. Ауффарту, кажется, такое обращение пришлось не по вкусу, но Ауффарт смолчал. Когда блондинка выходила из комнаты, женщина и барон обменялись быстрыми взглядами. Очень быстрыми, но Елена заметила и готова была поклясться — от бабулькиного внимания сие тоже не ускользнуло.

— Проходи, милая, проходи! — захлопотала почтенная матушка, зазывая гостью, приглашая к широкой скамье вдоль стены с каминной трубой. — Садись, красавица. Ножкам то следует отдыхать.

Она ворковала без старушечьего шамканья и окружала каким-то особенным теплом, так что хотелось расслабиться, отринуть заботы и просто делать все о чем попросит маленькая хозяйка большого владения.

— Помолимся, молодые