Окончание кровавой весны 91-го - Алексей Шумилов

— Надо, отпросимся, — усмехнулся Дима. — Веди к своей классной, Сусанин.

Тамара Владимировна нашлась у себя в кабинете русского языка. Сидела, что-то отмечала в своей тетрадке.

— Здравствуйте, Тамара Владимировна, — вежливо поздоровался Максимов.

Классный руководитель подняла глаза, отложила ручку в сторону. Взгляд «русички» зацепился за лицо Максимова, брови изумленно поползли вверх.

— Здравствуй, Андрей, — медленно ответила она. — Что произошло? Тебя избили хулиганы?

— Тамара Владимировна, меня никто не избивал. Соревнования по карате были, я в них участвовал, — сообщил политтехнолог.

— Ничего себе, соревнования, — покачала головой «классуха». — Вы что там друг друга поубивать пытались?

— Да, ерунда, — отмахнулся Максимов. — Всё уже заживает. Я к вам вообще-то по другому вопросу.

— Какому? — нахмурилась «русичка».

— Мне нужно в милицию проехаться.

— Нет, нет, я ничего не натворил, — торопливо добавил Максимов, заметив немой вопрос на лице «классной». — Просто помогаю им в одном деле.

— Я так понимаю, товарищ из милиции? — учительница указала глазами на замершего в дверях Диму.

— Добрый день, — вежливо поздоровался Дима, показал удостоверение. — Угадали. Оперуполномоченный Ленинского райотдела, старший лейтенат Громов.

— Очень приятно, — холодно ответила Тамара Владимировна. — Что-то хотите добавить к сказанному Андреем?

— Зачем? Он в принципе всё верно изложил, — скучным голосом пояснил старлей. — Мне нужно парня забрать, а Андрей беспокоится, чтобы в школе проблем не было.

— Вы же понимаете, конец года, — недовольно протянула «русичка». — Выпускной класс. Неужели все эти ваши мероприятия нельзя было перенести на другое время?

— Нельзя, — с каменным лицом отрезал Дима.

— Андрей, у тебя сегодня никаких важных контрольных нет? — уточнила «классуха».

— На первом уроке самостоятельную по алгебре писали, — жизнерадостно сообщил Максимов. — Больше ничего такого сегодня вроде не предвидится. Тамара Владимировна, вы не переживайте. Я с ребятами созвонюсь, мне расскажут, что на уроках было, какие задания дали. Всё нормально будет.

Несколько секунд «классуха» пристально изучала безмятежное лицо Максимова.

— Ладно, — вздохнула она. — Можешь ехать с товарищем лейтенантом. Но материал, который сегодня будете проходить, изучи и все уроки на завтра сделай. Тебе выпускаться скоро, экзамены на носу.

— Так точно, — шутливо отдал честь Андрей.

— Иди уже, шут гороховый, — фыркнула «русичка»…

В Ленинском РОВД было, как всегда, людно. В приемной толпились какие-то мужики в потертых куртках, две ярко накрашенных женщины бурно дискутировали с дежурным, у входа стояли патрульные, немного дальше опера, обменявшиеся с Димой рукопожатиями, какой-то старый дед с клюкой и молоденькой девушкой, по-видимому внучкой, бережно поддерживавшей старикана под руку. Громов, не обращая внимания на суету, расталкивая плечами окружающих, ледоколом прорезал толпу, в последний момент аккуратно обогнув дедушку с внучкой, повел Максимова к кабинету, занятому «важняком».

В помещении за столом, кроме Александра Ивановича, со своей неизменной спутницей — Викторией Алексеевной, сидели начальник ОУР Максим Олегович, старший опер Климович, Станислав Максимов.

— Здравствуй, Андрей, — улыбнулся «важняк» и показал ладонью на два свободных стула. — Присаживайтесь.

— Добрый день, — вежливо поздоровался Максимов. Сел на краешек уставился вопросительным взглядом на следователя, — Вы хотели меня видеть?

— Хотел, — подтвердил Александр Владимирович. — Вообще-то я был против обсуждения обстоятельств дела в таком расширенном составе, но Стас и Виктория сумели меня убедить поделиться некоторыми подробностями, и выслушать твоё мнение. Считают: ты все равно уже принимаешь участие в операции, мыслишь нестандартно, возможно, сможешь чем-то удивить или подать интересную идею.

«Стас и Виктория, о как», — отметил Максимов. — «Братишка уже влился в команду. Это замечательно, значит, всё идет по моему плану».

— Слушаю вас, Александр Владимирович, — вежливо ответил Андрей.

— Во-первых, в субботу вечером произошло очередное нападение на пятнадцатилетнюю девушку около станции «Берестово», — сообщил следователь. — Это примерно в тридцати километрах от Пореченска. Ей очень повезло. Местные спугнули. Обычно последняя электричка пустой возвращается, на станции никто не сходит, вокруг ни одного человека. Но именно в этот вечер студенты домой на выходные ехали, а в соседнем вагоне, пожилой мужик с женой от московских родичей возвращался. Все вместе в деревню шли, услышали крики, побежали на звук, увидели, мужик девку пытается изнасиловать, одежду порвал, нож достал. Судя по всем приметам, наш маньяк. Рост, фигура совпадает, бегает как дикий лось, не догонишь, в лесу прекрасно ориентируется.

Они на него, а он отмахался ножом, одному руку порезал, другого в живот пырнул, хорошо, что парень поскользнулся, по касательной прошло, больше одежду распороло. А потом удрал, они рассказывают, скакал оленем, через кусты, ямы, забежал наверх по склону, только они его и видели. Меры по перехвату ничего не дали. Пока до линейного отдела добрались, милиционеров растормошили, «Скорую» вызвали, девчонку и раненных в больницу отвезли, маньяка и след простыл. Тебе не кажется, что ты его больше не интересуешь, раз он на других сезон охоты открыл?

— Не кажется, — категорично отрезал Максимов. — Более того, думаю, он просто решил сбросить пар. И одновременно дает вам понять: во-первых, он не в Пореченске. Во-вторых, показывает, что я его не интересую, чтобы вы пошли по ложному следу и ослабили внимание. Начали искать его по деревням, железнодорожным станциям, на электричках, но не здесь. И вот тогда он нанесет удар. Вот смотрите, он очень расчетливый. Временами действует, как социопат, но им точно не является.

— Почему? — с интересом спросила Виктория Алексеевна. Стас, сидящий справа от неё, улыбнулся и дружески подмигнул.

— Потому что «пореченский маньяк» является чистым психопатом, как и большинство, ему подобных.

— И как ты это понял? — в голосе следователя явственно слышались ироничные нотки.

— Из прочитанной медицинской литературы у бабушки, — улыбнулся Андрей. — Смотрите. Наш маньяк действует продуманно, взвешено. Полностью лишен эмпатии. У социопатов она может иметься, хотя будет слабо выраженной.

— Стоп, — хлопнул ладонью по столешнице Максим Олегович. — Ты человеческим языком, по-русски объяснить можешь? Я все эти термины не помню уже.

— Давайте, я объясню, — улыбающийся Стас, остановил ладонью собиравшегося ответить Максимова. — Наш чудо-школьник абсолютно прав. Психопат, если упростить, обладает эмоциональной холодностью, не может сопереживать, понимать чувства другого человека. То есть, как правильно сказал Андрей, лишен эмпатии. Маньяк продумывает каждое своё