Я снова не бог. Книга #38 - Сириус Дрейк

Кицуня посмотрел на меня. Потом опять повернул голову на юго-восток. Маленький шестой хвостик дернулся, и я почувствовал — именно почувствовал, не увидел — слабый импульс. Будто кто-то далеко-далеко щелкнул пальцами, и эхо от этого щелчка дошло сюда, ослабленное расстоянием.

— Ты это чувствуешь? — спросил я Лору.

— Теперь, да, — она нахмурилась. — Откалибровала сенсоры. Импульсы идут каждые четыре-пять минут. Регулярные. Как маяк.

— Маяк?

— Или пульс чего-то очень большого. — Лора посмотрела на меня. — Не хочу тебя пугать, но частота этих колебаний на семнадцать процентов совпадает с сигнатурой тех портальных метеоритов, которые Валера нашел в Дикой Зоне.

Я замер с рукой на загривке лиса. Кицуня тихо урчал, прижимаясь к моей ладони. Шестой хвостик опять дернулся.

— Сто процентов что-то приближается, — тихо сказал я.

— Либо приближается, либо просыпается. — Лора встала. — Но вот что интересно: Кицуня не боится. Он… настораживается. Как сторожевой пес, который слышит шорох за забором. Еще не лает, но уже навострил уши.

Я почесал лиса за ухом. Тот зажмурился и завалился на бок, подставляя пузо. Пять больших хвостов и один маленький раскинулись по снегу, как веер.

— А ведь так это и работает, — вдруг сказала Лора. — Кицунэ — сторожа. Они чувствуют угрозу задолго до того, как она приходит. И чем сильнее угроза, тем сильнее становится кицунэ. Новый хвост — это его ответ на то, что он ощущает.

— То есть что-то достаточно серьезное, чтобы заставить его эволюционировать?

— Именно.

Я поднялся. Кицуня тоже вскочил и отряхнулся, подняв облачко снежной пыли. Посмотрел на меня, тявкнул и потрусил к дому. На пороге обернулся, будто проверяя, иду ли я следом.

— Лора, продолжай мониторить эти импульсы. Каждые полчаса доклад.

— Уже настроила. И еще кое-что.

— Что?

— Три сестры Кицуни — Рики, Тики и Тави — охраняют дворец в Японии. Если импульсы ловит наш лис на Сахалине, то сестры тоже должны их чувствовать. Может, стоит спросить у Мэйдзи?

— Хорошая мысль. Позвоню ему после обеда. — Я сделал пару шагов к дому и остановился. — Лора.

— М?

— Если происходит что-то настолько серьезное, что Кицуня отращивает новый хвост… Как считаешь, наши защитные системы готовы?

Она помолчала. Это было красноречивее любого ответа.

— Я начну апгрейд протоколов, — наконец сказала она. — И скажу Болванчику увеличить радиус патрулирования. На всякий случай.

— На всякий случай, — повторил я.

С кухни потянуло чем-то вкусным — Рыцари, судя по всему, добрались до мяса. Кицуня уже стоял у двери и нетерпеливо перебирал лапами, принюхиваясь.

Шесть хвостов. Импульсы с юго-востока. Портальные метеориты в Дикой Зоне. Пояса переплетаются.

Я тряхнул головой и направился к дому. Что бы там ни было, оно пока далеко. А уют — вот он, за дверью. И пахнет он куда лучше, чем любая угроза из-за горизонта.

Кицуня тявкнул, и мы вместе зашли в тепло.

Глава 5

Это вам не мамочки двух ангелочков

Сахалин.

Поместье Кузнецовых.

Валеру я нашел на крыльце заднего двора. Точнее, на той части, которую он самовольно переоборудовал в так называемую «зону для философских бесед» — два кресла, притащенных из гостевого дома, небольшой столик и самовар, который Маруся оставила ему перед отъездом и попросила не ломать его и не терять.

Он сидел в кресле, закинув ногу на ногу. На нем, как всегда, была его гавайская рубашка, сланцы с носками и солнцезащитные очки. И это при минус двенадцати. Рядом, на втором кресле, сидел Святослав.

У меня все еще не укладывалось в голове, что формально он мой прадед или что-то около того. Хотя выглядел он ненамного старше меня. Высокий, худощавый, с серебристыми волосами и слегка отстраненным взглядом человека, который до недавнего времени смотрел на мир глазами птицы.

Святослав молчал. Впрочем, он молчал почти всегда. То ли привычка после стольких лет в теле голубя, то ли характер такой. Если честно, мы с ним редко общались, и то только по делам рода. Не было такого случая, чтобы мы сидели вечером за чашкой чая и о чем-то болтали по душам.

Валера, напротив, молчать не умел. И сейчас он вовсю объяснял Святославу какую-то свою теорию, активно жестикулируя.

— … и я тебе говорю, это не случайность! — Валера ткнул пальцем в небо. — То, что ты был птицей это не просто проклятие. Это закономерность.

Святослав моргнул.

— Серьезно! — Валера откинулся в кресле. — Я достаточно пожил, видел такое, что вам, людям и не снилось! Например, атакующие корабли, пылающие над Орионом. Или лучи Си… Ой, что-то меня понесло, — он вздохнул. — И знаешь, что я заметил? В птиц перевоплощаются только очень сильные сущности. Только они! Понимаешь? Эль — гусь. Я сам когда-то был голубем. Катерина Романова — тоже в теле птицы провела триста лет. Ты — голубь. Даже моя сестра, и та была курицей. Совпадение? Не думаю!

Святослав многозначительно посмотрел на Валеру. Потом куда-то вдаль. Открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же его закрыл, передумав.

— Вот! — Валера торжествующе поднял указательный палец. — Он не спорит! Значит, я прав!

— Или он просто не знает, что тебе ответить, — появилась Лора рядом со мной, скрестив руки на груди. — Это только теория, Валер. Причем довольно спорная. Из того, что три с половиной существа были птицами, не следует, что существует закономерность. Это называется ошибка выжившего. Или, в данном случае, ошибка выпорхнувшего.

Я еле сдержал усмешку.

— Тем более, — продолжила Лора, — Эль сам выбрал тело гуся, точнее, так получилось. Ему просто пришлось занять чужое тело. Это как если бы я сказала, что все великие полководцы носят усы, только потому что Кутузов и Нахимов их носят.

Разумеется, Валера все это пропустил мимо ушей. Но я-то слышал.

— Привет, — я подошел и сел на подлокотник кресла Святослава. Тот кивнул мне и чуть сдвинулся, давая место.

— О, пожаловал голубчик, — Валера снял очки и посмотрел на меня. — Ты как раз вовремя. Объясни этому молчуну, что моя теория о птицах — это прорыв в понимании мироздания.

— Лора говорит, что это ошибка выжившего, — ответил я мысленно.

— А Лора, между прочим, — Валера нацелил на меня палец, — сама является экспериментальным прототипом! Она по определению не может оценить масштаб моего гения!

— Передай ему, — Лора наклонилась к моему уху, при это стрельнув глазами в Валеру, — что гений, который носит сланцы с носками при минусовой температуре, вызывает определенные сомнения в своей адекватности. И не только при минусовой.

Я многозначительно кивнул. Валера все и так слышал.

— Валера, — я перешел к