Новый каменный век. Том 4 - Лев Белин

«Интересно, а сколько времени на это понадобилось?» — думал я совсем не о том, о чём, казалось бы, следовало.

Этот юноша из «медведей» с виду лишь самую малость отличался от нас — «волков». Невысокий, крепко сбитый и жилистый, в тяжёлых шкурах и с подвязанной ремнём копной пружинистых волос. И такой же потрёпанный, усталый после перехода. Отличались лишь культурные признаки — украшения, подвязки шкуры, пара светлых мазков на щеках от глины. И многие другие мелочи, что не меняли основы — он желал есть, пить, боялся хищников и чёрных духов. Он был таким же, как и мы.

Может быть, я ожидал чего-то особенного, какого-то резко радикального отличия. Но при общем рассмотрении было понятно, что всё так же, как у всех. Высокий свод черепа и вертикальный лоб, подбородочный выступ, редукция волосяного покрова и развитие потовых желез, противопоставленный большой палец руки. Вот кто такой — хомо сапиенс.

А вот какой он человек — я даже не представлял. И, наверное, это больше всего пугало в людях. Внешних характеристик просто недостаточно для объективной оценки личности.

Но, стоя перед пологом большого шалаша, я понимал, какой человек ждёт меня там: жестокий, волевой, хитрый и уверенный в себе. Все эти качества я не относил к плохим или хорошим. Правда, как говорится, в глазах смотрящего. Я же как Дмитрий Иванович Коробов видел удивительно качественного охотника, бескомпромиссного лидера и носителя весьма революционных для данного периода идей.

Но как Ив… я видел в нём угрозу, врага и хищника, что нацелился на мою стаю и меня. И потому мне предстояло дать отпор так, как может только кроманьонский юнец и старый палеоантрополог.

— Иди к очагу, юный волк, — сказал Вака, когда я шагнул внутрь.

В шалаше, как и тогда, собрались все — охотники, старейшины, шаман и вождь. Отличалось другое — то, как все стояли. Горм и старейшины будто были прижаты к противоположной входу стене. Сови же стоял рядом с Вакой, а охотники обступили вход. Все, кроме Канка: он был рядом с Вилаком. И Уна тоже была здесь — стояла рядом с Гормом, не зная, что ей делать. Похоже, Горм её специально не отослал, ждал меня либо побоялся отпускать. В любом случае, я был рад, что с ней всё в порядке.

«Вот как. Ну, я так и предполагал», — подумал я, глянув на шамана, идя мимо. Он сделал единственно верный в его ситуации выбор. Реальность не терпела слабости и нерешительности, он это хорошо понимал.

— Горм, Вака, — кивнул я, проходя вглубь.

— А где же твои волки, Ив? — спросил Вака.

— Они видели следы медведя вблизи стоянки. Отправились смотреть, куда направился, — ответил я, стараясь звучать спокойно.

— Да, медведи теперь не редкость на лугу, — ответил Вака, не изменившись в лице.

— Не стоит ли Уне уйти? — спросил я, взглянув на Горма.

Тот отреагировал сразу же:

— Уна, оставь нас, мы будем говорить.

— Горм… — шепнула она, ощущая, что всё не так, что ему грозит опасность.

— Разве у травницы нет дел? — спросил Сови. — Или травница взяла имя Ранд?

Она нерешительно двинулась к выходу. Оглянулась на Горма, но тот махнул головой, требуя поспешить. А когда поравнялась со мной, я сказал:

— Тебя Ака ждёт, руку поранила, когда с мясом возилась. Посмотри.

— Да, — кивнула она наспех.

Я надеялся, что она сразу отправится к шалашу, а не останется поблизости. На эмоциях она может и влезть, да и попасть под горячую руку. А там её уже ждали Белк и Шанд-Ай. Они должны будут дать дальнейшие инструкции, налегке она быстро догонит остальных.

«Главное, чтобы она вообще послушала их, — беспокоился я. — Но она не дурочка, должна понимать».

В это время Ака, Ранд и Зиф с Ветром должны были уже двинуться вниз по лугу, к тому склону, где община поднималась. Там пойти по меткам Белка в сторону первой реки. Пока не стемнело, найти путь не должно было составить труда — Ранд с этим должен был справиться идеально. Сложнее было убедить Зифа, зачем ему покидать стоянку. Но тот кусочек кварца, что был найден у реки, помог уверить неандертальца, что мы нашли залежи отличных камней. А вещей столько с собой берём, чтобы, не уходя оттуда, добыть больше. Уж не знаю, где Белк обучался «риторике для неандертальцев», но, когда я уходил, всё было в силе.

— Вака, что носит имя, потому как лучше прочих чует зверя, привёл медведей к нашим шалашам. Им требуется ночь у костра, а как разгорится небесное пламя — тропа их поведёт дальше, — внезапно заговорил Сови. Значит, о чём-то уже говорили. — Там, куда идут они, идёт большое стадо. Хорошие рога и шкура, так много, что хватит и медведям, и волкам. И я, как тот, кто слышит зов Белого Волка, говорил с ним, и он сказал мне…

— Хватит, Сови, — перебил его Горм. — Я знаю, что за слова изрыгнёт этот волк, — он тяжело посмотрел на Ваку. — Что для такой охоты стае требуется сильный вожак. И что я — не тот волк, что должен вести их. — Его тон, его интонация звучали так, словно он уже полностью сдался на волю Ваки.

«Зачем⁈ Горм! — завопил я про себя. — Почему ты не потянул время⁈» Я рассчитывал, что этот разговор затянется, что будет куча помпезных фраз и прочей шелухи. Но он взял и просто оборвал всё в миг.

Нужно как-то потянуть время. Хотя бы чтобы Уна добралась до остальных.

— А разве не так, Горм? — Вака выступил вперёд и повернулся к нему. — Разве ты не ослабел? Тебя пожирает Змей, пожирает жар красных грибов. Ты больше не можешь вести стаю. И лучше всех знаешь это.

Горм… не сдавайся. Если тебе на себя плевать, так хоть о дочери подумай!

— Знаю, Вака. Ты много зим желал нести совсем другое имя. И вот тебя уже ничто не остановит. Аза ушёл к предкам, и ты потерял из виду тропу, что он показал тебе. Ты желаешь лить кровь, когда он хотел её взращивать… Ты никогда не был достоин нести это имя, — Горм усмехнулся. — Ни тогда, ни сейчас.

— Тебе ли говорить это? Тому, кто бился со мной, когда плоть моя была отравлена? — прошипел Вака с отвращением. — Я всегда, с каждым угасанием костра неба, желал лишь одного — сытости для стаи. И давал ей нажраться вдоволь, пока ты сидел в пещере со стариками! Пока рассказывал истории, что исчезли как след на снегу с приходом тепла!