Новый каменный век. Том 4 - Лев Белин

Не уйти… Чёрт!

— Тогда я посмотрю, — ответил я, глядя в глаза, а затем повернулся к кругу.

В центре круга Вака обвёл взглядом людей. Он смотрел на них так, будто уже победил. Будто всё, что сейчас произойдёт, — лишь формальность, ритуал, которому он милостиво позволяет свершиться.

— Два ножа! — голос его прокатился над головами. — Мне и Горму!

Вождь наконец выпрямился. Стоял, шатаясь, но стоял. Глаза его блестели — лихорадочно, безумно, но ясно, незамутнённо мороком грибов.

— Мы прольём кровь в дар Белому Волку! Сегодня стая найдёт нового Горма… — Вака выдержал паузу, и в ней было всё его торжество, — … или потеряет Ваку!

Сови шагнул в круг. У него в руках был свёрток, с которым он стоял и в шалаше. Развернул неторопливо, почти торжественно. В свете костров блеснуло чёрное — два ножа из обсидиана.

«Подготовился, подонок… — и всё-таки меня это задело. — Вака хотя бы честен», — подумал я, смотря на шамана.

Один нож он вложил в руку Ваки. Тот принял его, не глядя, — пальцы сами легли на рукоять.

Второй Сови швырнул Горму. Нож провернулся в воздухе, блеснул и упал в пыль у ног вождя. Горм нагнулся, пальцы его дрогнули, когда он подбирал оружие.

«Горм! — кричал я про себя. — Держись!»

— Шанд-Ий, — голос Шако прозвучал совсем рядом, и я дёрнулся. — Приведи остальных охотников. Пусть видят, как стая встретит нового Горма.

Шанд-Ий мелькнул у меня за спиной.

«Надеюсь, я не ошибся в нём», — подумал я, глядя, как удаляется его спина.

Вака же не спешил. Он чуть согнул колени и смотрел на Горма так, как сытый хищник смотрит на добычу, которая уже не уйдёт. Нож в его руке лежал ровно, остриём вниз, будто он вообще не собирался им пользоваться.

Горм двинулся первым. Тяжело, неуклюже, всей массой — как медведь, которого загнали в угол. Он рубанул ножом сверху, вкладывая в удар остатки силы, но Вака даже не отступил. Он просто сместился в сторону, чуть-чуть, на ширину плеча, и клинок рассек воздух там, где мгновение назад была грудь вождя.

— Медленно, — сказал Вака негромко, почти ласково.

Ещё и издевается… Нет, нельзя выходить из себя. Пусть играет, чем дольше, тем больше шансов, что появится подходящий момент.

Горм развернулся, ударил снова — наискось, пытаясь задеть бок. Вака даже не дрогнул, снова отклонился, и тут же, будто играючи, провёл лезвием по предплечью Горма.

Полоска крови выступила мгновенно. Горм дёрнулся, но не вскрикнул. Только зубы сжал так, что желваки заходили под скулами.

А Вака уже отступил на шаг. Он смотрел на свою работу — на алую нитку, что тянулась от локтя Горма к запястью, — и на губах его играло что-то похожее на удовольствие.

— Помнишь? — спросил он. — Тогда ты мог меня убить. Одним ударом, всего-то. Я лежал, язык не слушался, руки тряслись. А ты стоял и смотрел. — Вака облизнул губы. — Новый Горм! — воскликнул он.

Горм молчал. Он дышал тяжело, всей грудью, и плечи его ходили ходуном.

Вака шагнул вперёд — легко, плавно, будто танцевал. Горм поднял нож, пытаясь прикрыться, но удар пришёл снизу, из-под руки, и вторым порезом лёг на бедро. Глубже. Шкура расползлась, и тёмная ткань штанины начала набухать влагой.

— Слабый, — констатировал Вака, отступая. — Ты всегда был слабым.

Я стоял, вжав спину в невидимую стену, и ждал.

Харт не отходил. Шако тоже. Они смотрели на поединок, но каждый третий взгляд — на меня.

«Ничего, — подумал я, — терпи. Твоё время ещё придёт».

Но время тянулось медленно. Я смотрел на Горма, на его располосованные руки, на кровь, что уже заливала шкуру, и внутри меня что-то сжималось. Не жалость. Нет. Жалость здесь — роскошь, которой я не мог себе позволить. Хоть это я уже понял. Но он… не заслужил такой смерти.

— Нужно что-то делать, — шепнул Канк. Губы его почти не двигались, и, если бы я не стоял рядом, не разобрал бы ни слова.

— Жди, — ответил я так же тихо.

— Чего?

Я не отрывал взгляда от круга. Вака снова ушёл от удара, снова чиркнул ножом по плечу Горма, оставляя новый алый росчерк.

— Поймёшь.

Канк замолчал. Я чувствовал его нетерпение, его желание рвануть и нестись куда глаза глядят, главное — подальше. Но благо терпел.

Горм снова бросился вперёд. Это уже не было атакой — это была агония. Тяжёлое тело, потерявшее слишком много крови, двигалось по инерции, и Вака просто шагнул в сторону, как тореадор, пропускающий быка. Нож Горма распорол воздух, он пошатнулся, едва удержался на ногах, и тут же получил новый удар — по спине, вдоль хребта.

— ААА-ААРГХ!!! — взревел Горм.

А Вака уже стоял напротив, поигрывая ножом.

— Ты должен был убить меня тогда, — повторил он, и в голосе его прозвучало что-то похожее на искреннее недоумение. — Я лежал. Беззащитный, как дитя. Ты мог взять камень, нож, просто палку — и всё.

Он шагнул ближе. Горм отступил — и пошатнулся, потому что ноги уже не слушались.

— Но тебе не хватило духа даже на это, — Вака покачал головой, и в этом жесте было столько презрения.

Он усмехнулся, и усмешка эта была страшнее любого крика.

— И поэтому ты наконец вернёшь мне дар, что должен был быть моим много зим назад!

Вака рванул вперёд, и я понял — всё. Сейчас он его добьёт.

Но Горм, шатающийся, почти падающий Горм, вдруг вскинул левую руку, и я успел заметить, как что-то серое, влажное летит в лицо Ваки.

— Давай… — прохрипел я почти беззвучно.

Это был комок грязи, который Горм, должно быть, сжал в кулаке ещё там, у выхода из шалаша, когда поднимался.

— ХА-ААР! ГИЕНА! — заревел Вака.

И всего на миг он потерял контроль над ситуацией.

Этого мига Горму хватило.

Он бросился вперёд, схватил Ваку за запястье. Пальцы его сжались, и он рванул противника на себя, одновременно занося нож для удара.

Я увидел, как лезвие пошло вниз, к голове Ваки.

— Давай! — крикнул я.

Но Вака оказался быстрее.

Он не попытался вырваться. Вместо этого он ударил — коротко и резко, со всей силой, возможной в этом положении.

— АА-ААА! — закричал Горм.

Его нож вошёл в запястье Горма. Именно туда, где проходит сустав, где кисть соединяется с предплечьем.

«Это конец…» — понял я.

Обсидиан впился в плоть, едва не отрезав кисть. Рука Горма дёрнулась, пальцы разжались сами собой, и его нож выпал, блеснув в свете костров.

Вака свой не отпустил. Он дёрнул его, тот застрял в кисти Горма, и лезвие сломалось. Чёрный осколок