Новый каменный век. Том 4 - Лев Белин

«Пещерные медведи!» — вспыхнуло понимание в унисон сердцу. Я крепче сжал костяную рукоять ножа, будто он мог мне как-то помочь.

Я старался даже не дышать, но при этом не мог отвести взгляда. Хоть пещерные медведи и были практически полностью травоядными, это никак не уменьшало их опасности. Особенно исходящей от матери со своим потомством.

Она вышла на открытое пространство первой — грузная, необъятная туша, покрытая свалявшейся темно-бурой шерстью, с ярко выраженным горбом на загривке и массивной, словно вырубленной из камня головой. Её маленькие, глубоко посаженные глаза настороженно ощупывали склон, а мощные передние лапы с когтями-серпами, казалось, способны были без усилия разделить меня на две отдельные самостоятельные части.

И потомство это — уже не несмышлёные медвежата, а монстры весом примерно в триста килограмм, вероятно, третьего или четвёртого года. И уже сравнимы со средними взрослыми европейскими бурыми медведями. Да и виднелся ярко выраженный половой диморфизм, ведь они уже немногим были меньше матери. Но в их угловатых, ещё не набравших полную медвежью ширь фигурах угадывалась не та грузная уверенность старой зверины, а тревожная, напряжённая сила подростков. Они держались плотной группой, то и дело тыкаясь влажными носами в бока друг другу, и их дыхание вырывалось из пастей белыми клубами пара. Мать замерла, приподняв морду, и я вдруг остро понял, что эти пятеро, включая её саму, составляют единый механизм, готовый смести всё на своём пути ради защиты молодняка.

«Мы же не видели следов! И помёта не было! — думал я, выглядывая и следя за ними. — И сейчас они направляются в сторону луга. Странно… что могло заставить медведицу уйти со своего места? Позднее созревание луговых ягод? Сомневаюсь как-то».

Постепенно я вернул себе хладнокровие, ведь не было ни единого признака, что я был замечен. Ветер был на моей стороне, да и двигались они сильно дальше и мимо. Пока в конце концов не скрылись из поля зрения.

— Фух… — выдохнул я и уже собирался выйти да направиться дальше, как увидел нечто, что заставило колени затрястись.

Пять пещерных львов сторожили по следу медведицы с детёнышами. Их огромные, поджарые тела, покрытые короткой густой шерстью песочного оттенка с едва заметной дымкой на загривке, двигались с пугающей синхронностью. Это были не какие-то глупые молодняки, проверяющие силу в бесполезных стычках, — это были матёрые самцы, чьи мощные холки возвышались над широкими спинами, а лапы размером с хорошее блюдо бесшумно ступали по каменистой осыпи. И в каждом движении чувствовалась сдержанная, вековая мощь: ни единого лишнего звука, ни случайного взгляда. Только тяжёлые, литые мышцы перекатывались под шкурой, да кончики длинных хвостов нервно подрагивали в такт дыханию, выискивая мгновение для броска.

«Ни звука! Ни движения!» — повторял я про себя, вжавшись спиной в ствол. Я же не пытался посмотреть, только вслушивался в окружение. Но даже так, что я сделаю, если они приблизятся? Ударю в ответ? Полезу на дерево? Нет, у меня полностью отсутствовали варианты, кроме как оказаться съеденным.

Но время шло — минуты томительного, нервозного ожидания, и я в конце концов выглянул. Уже не виднелись ни львы, ни медведи. Всё было так же спокойно, как и до того.

Пока пространство не разорвал безумный, звериный рёв! Львы напали на медведицу, и сейчас где-то там, между кривых деревьев, развернулась битва настоящих монстров каменного века. А я помчался к реке и надеялся, что с моими всё нормально!

— Ха…! Ха-аа! — тяжело дышал я, шагая к ивам, что росли плотной стеной на берегу.

Вероятно, я стал свидетелем редкого явления для пещерных львов. Имелось много доказательств, что они являлись одиночными хищниками большую часть жизни. Но иногда они осознанно объединялись во временные коалиции для серьёзной охоты, особенно после зимы, чтобы быстрее набрать вес.

«Примерно в такую коалицию скорее всего вступит Вака с „медведями“, — подумал я, аккуратно проходя меж ив. — Его новые тактики, атлатль, болас и пращи — от медведей охотники. Так он и дойдёт спокойно до Древа».

Пальцы отодвинули ветви крайнего куста-дерева, и взору открылся тот самый поворот реки. И на берегу не было никого. И не было следов.

— Их нет, — разочарованно протянул я.

Это означало, что мне придётся ждать их здесь, зная, что они прямо сейчас могут стать следующей добычей львов. Весьма скверные условия для чудного нового дня на свободе.

Я напился воды да сразу вытащил вершу, что мы тут и оставляли. Перекаты всегда были лучшими местами, и мы планировали поставить ещё несколько ниже по течению, там как раз начинается хороший зигзаг. Но теперь не судьба, жаль только, что раньше не поставили. Так было бы хотя бы больше вершей в путь.

«Отсюда как раз отлично всё видно, — думал, переваливая через бугорок рядом со следующим поворотом горной речки. Там опустил вершу в воду, чтобы рыба не померла. А вот при всём желании развести костёр решил этого не делать. Голод можно было и перетерпеть. А вот дым днём точно дал бы понять, где мы находимся. Даже при малейшем шансе, что Вака пойдёт за нами, я не хотел ни на йоту упрощать ему задачу. — И остаётся только ждать».

Лёжа на земле так, что едва макушку можно было разглядеть, я ждал. Каждый звук, каждый хруст и всплеск воды будоражил сознание. Но раз за разом это оказывалось зверьё, насекомые и птицы. При том солнце уже перекатило за зенит, в это время мы обычно возвращались на стоянку после охоты. А теперь я даже не знал, живы ли товарищи.

— Живы… куда денутся. Ранд не из тех, кто сдаётся. Про Белка и Шандов и говорить нечего, — подбадривал я себя.

Но я не знаю, что было после всего. Успели ли они добраться до склона, не получил ли кто-то рану. И Уна… Нет, они придут! А если нет? Что мне делать, если никто не появится?

Ответа не было. Рассчитывать на выживание в одиночку я не мог даже в самых смелых мечтах. Это невозможно, как бы человек ни был подготовлен, а я подготовлен примерно — никак. Именно человеческая социальность позволила пережить всё и вся, достичь других планет и стать венцом природы. При всех недостатках.

И через час, а может два… я наконец увидел что-то меж ветвей. Достал нож и начал вглядываться и ждать. Долго, мучительно долго не было каких-то новых движений, пока я не услышал до боли знакомый голос:

— А если это он там был⁈

— Ака, молчи, — строго сказал Белк.

И я увидел, как Шанд-Ий