Торговец будущим 3 - Мархуз

Оказалось, что граф Людвиг фон Кобенцль вообще-то министр иностранных дел и государственный вице-канцлер Австрийской империи с сентября 1800 года. В этом году подписал Люневильский мир с Австрией и должен был лишь почивать на лаврах, возглавляя внешнюю политику своей страны из Вены.

— То, что его назначили послом, говорит о многом. Видимо австрийцы опасаются изменений в нашей внешней и внутренней политике, вот и решили использовать столь мощный козырь из имеющихся у них в рукаве.

— И чем он опасен?

— Понимаете, маркиз, сей Кобенцль слишком хорошо знает нас, ибо за последние пятнадцать лет он был и посланником в России, и дважды послом. Представляете сколь разветвлённую сеть осведомителей он имеет в Петербурге? Добавим сюда же возможности самих иллюминатов.

По этим масонам Макаров пояснил, что они, как и розенкрейцеры, являются неофициальной организацией, якобы распущенной дотоле. И столь же мощной, раз целый министр одной из ведущих держав у них на крючке. И как с такими монстрами бороться прикажете? Задача безусловно серьёзная, но семнадцатого ноября 1801 года добавилась ещё одна головная боль, хотя неизвестно как на это следует смотреть.

На минипросторах Петербурга объявился некий Жан-Батист Бартелеми де Лессепс в качестве генерального консула Франции. Генерал Эдувиль на радостях затеял целый пир, ибо ему сложно исполнять функции посла по характеру, а с должности его так и не сняли. Зато Лессепс (помню лишь об однофамильце или родственнике, который занимался Панамским каналом) с удовольствием взял на себя основные функции дипломатического плана. Поразительно, но этот человек совсем недавно отсидел три года в плену в Турции. Однако русские похлопотали за пленников и один из них уже прислан в Россию, не успев толком насладиться волей в Париже. И какое у него отношение должно быть к нам после этого?

— Денис Дмитриевич, это человек за которым нужен глаз да глаз, — поделился при встрече Макаров, — Эдувиль неповоротлив и прост, а вот Лессепс очень хорошо знаком с Россией ещё со времён Екатерины.

— Получается, что в Петербурге образовалась троица: Гренвиль, Кобленц и Лессепс за людьми которых нам следует приглядывать. Ну что же, Александр Семёнович, цели поставлены и понятны. Разработаю планы по каждому и поручу своим их исполнение.

Макаров передал мне всю имеющуюся информацию по дипломатам и их окружению. Кроме того, он поделился что там происходит в сенатской комиссии, заканчивающей «дело графа Панина». Такое впечатление, что всё постепенно спускается на тормозах, хотя мне ещё трудно оценивать нынешнее общество и его приёмы «борьбы с оступившимися». Того же генерала Бенингсена, например, назначили одним из старших командиров «ганноверского корпуса», как знатока тамошних мест и населения. Оказывается, что он оттуда родом и даже служил в их армии в своё время.

Приятно, что Александр Первый не забывает обо мне в финансовом смысле, хотя и знает, что я достаточно богат. Передал с Макаровым двадцать тысяч фунтов стерлингов, якобы доляшку за совет облагать деньгами проштрафившихся дипломатов. Чую, что этими деньгами он загоняет меня в своеобразную кубышку и когда-нибудь спросит по полной. И никуда не деться от государевых милостей и опеки, разве что сбежать за границу от будущей ответственности?

На ближайшем же приёме новый консул был представлен императору, а на следующий день состоялась личная беседа Лессепса с князем Куракиным. Естественно, что были переданы личные письма от Талейрана и даже от Наполеона, кои пока следует держать в секрете от общества.

— Ваше величество, Первый Консул Франции очень доволен вашим ганноверским соглашением и надеется на него. Всё равно англичане, даже заключив мир с Францией, достаточно быстро его нарушат и тогда наше сотрудничество вступит в силу. Кроме того, Лессепс передал кое-какие бумаги, касающиеся графа Оленина.

— Какие именно, Александр Борисович?

— Извольте, ваше величество, ознакомиться сами так как я не вправе вскрывать личные послания.

Александр принял письма, почитал и хмыкнул.

— Да уж, вовек бы не поверил что такое возможно, но видимо корсиканец начинает склоняться к монархическим идеям, пусть и в новой форме. Он пишет, что специальным указом передаёт права на маркизат Эсте, который недавно создал, в личное владение Дениса Дмитриевича. Очень своеобразно звучит, но отныне граф Оленин официально обладает почётным титулом маркиза д'Эсте. Мало того, это согласовано с Папой Римским в соответствии с некоторыми договорённостями, сопутствующими недавно заключённому конкордату.

— Поразительно, ваше величество. Выходит что наш соотечественник отныне владеет очень важным стратегическим пунктом в италийских землях. Как бы это половчее использовать, что вы думаете по такому поводу?

— Я думаю, что следует передать указ и грамоту на маркизат Эсте графу Оленину, а уж он вполне способен создать предложение для нас о том, какую пользу может принести России данное приобретение.

Александр чему-то улыбнулся внутри себя, может одной мысли повеселившей его и поделился с Куракиным.

— А что если рано или поздно сыграет роль кровь королей О'Лейнов и наш маркиз получит ещё и Ирландию?

Собеседники рассмеялись над случайной шуткой, как над безобидным предсказанием не имевшим под собой абсолютно никакой почвы. Однако Куракин после этой беседы ушёл в слубокой задумчивости, честно говоря несвойственной ему. Что-то озаботило князя, причём такое-претакое, что он решил более серьёзно призадуматься о своих взаимоотношениях с человеком, который несколько месяцев назад появился буквально из ниоткуда. Практически невозможно добиться того, чего достиг граф Оленин, не имея ни родства, ни связей при дворе. Тем не менее, факт оставался фактом, сей человек странным образом входил в контакт с сильными мира сего, лишь делясь идеями, которые находили применение, причём очень серьёзное.

Отсюда вывод: следует побыстрее наладить более близкое знакомство с любимцем фортуны, даже если это будет стоить солидных денег. Ну или оказать Оленину серьёзную услугу, вот только какую? Над этим следовало серьёзно подумать в ближайшее время.

Глава 10

В самом конце ноября Финский залив замёрз, а навигация прекратилась. Впрочем многие английские торговцы успели-таки сделать по рейсу, чтобы хоть как-то помочь родине, а заодно и нажить пенс-другой на высоких ценах. Годовую норму товаров не смогли купить, но несколько облегчили нынешнюю жизнь части британцев. Заодно и все мы, причастные к спекуляции века, понаблюдали за продажами русских купцов-поставщиков и просто производителей. Всё-таки насколько легче торговать, когда покупатели нос не задирают и не кобенятся, выжидая цены подешевле, а товар покачественнее.

— Спесь-то сбили с лимонников окаянных…

— Оказывается можно и по боле высоким ценам торговать даже кораблей своих не имея…

— Говорят из Риги все запасы со