Деньги не пахнут 13 - Константин Владимирович Ежов

Вопрос о прибыли уже не стоял. Оставался только один вопрос. Насколько огромной окажется эта прибыль? И тут начались расчёты. На экранах мелькали цифры, графики взлетали вверх, словно ракеты.

— Если говорить максимально консервативно, — объяснял следующий специалист, — то венчурные инвестиции способны окупиться даже тогда, когда успешными оказываются лишь две компании из десяти.

Он быстро вывел формулу.

— Допустим, две удачные инвестиции показывают среднюю доходность двадцать один процент годовых.

На мониторе появилась новая цифра.

— Тогда десять миллиардов долларов через десять лет превращаются примерно в шестьдесят семь миллиардов.

По студии прокатился лёгкий шум.

— Почти семикратный рост.

Однако аналитик тут же поднял указательный палец.

— Но это ещё не самое интересное.

Он переключил слайд.

— Мы говорим не о десятилетнем горизонте. Такие проекты рассчитаны на двадцать, тридцать лет, а возможно и больше.

Теперь даже ведущий выглядел напряжённым.

— И что получается?

— Получается магия сложного процента.

На экране появилась новая строка.

— Через двадцать лет сегодняшние десять миллиардов могут превратиться примерно в четыреста пятьдесят три миллиарда долларов.

В студии воцарилась тишина. И никто не вспоминал, что ровно тоже самое говорили про вклады в банк в начале 20 века… Но… Да, да, то самое, но… Долларовая инфляция в 25% годовых способно съесть легко 21% прибыли в год. Да-да, в данном случае Платонов получит всё, что ему нужно, а остальные… Ну, как повезёт. Но об этом, естественно, никто говорить не будет. Маркетинг. Он такой маркетинг. Так что пока все восторгаются, а вот вспомнит ли кто через 30 лет что сейчас говорилось, тот ещё вопросец.

— Рост в сорок пять раз.

Даже люди у экранов непроизвольно втягивали воздух сквозь зубы. Цифры казались почти фантастическими. Но затем прозвучала фраза, которая заставила миллионы зрителей буквально прильнуть к телевизорам.

— И самое важное…

Эксперт слегка наклонился вперёд.

— Значительная часть этих средств принадлежит Национальному пенсионному фонду.

Он выдержал паузу.

— При такой доходности разговоры об истощении пенсионной системы теряют смысл.

— То есть?

— Возможно, мы увидим не истощение. Возможно, мы увидим обратный процесс.

По всей стране словно прокатилась невидимая волна. Люди, годами тревожившиеся о своей старости, впервые почувствовали облегчение. Будто тяжёлые серые облака, висевшие над горизонтом десятилетиями, наконец начали рассеиваться. Интернет взорвался.

— Так что, когда выйду на пенсию, мне будут платить по десять миллионов вон в месяц?

— Уволюсь и стану профессиональным пенсионером.

— Профессора экономики срочно переписывают лекции. Раздел «Пенсионный кризис» меняют на «Пенсионный взрыв».

— Подождите, это ведь были консервативные расчёты?

— Значит, рост в сто раз тоже возможен?

— Во времена доткомов некоторые активы выросли в сотню раз. А эпоха искусственного интеллекта вообще выглядит безумием.

— Кажется, впервые в жизни мне хочется платить больше налогов. Это нормально?

Однако настоящая буря началась позже. Когда разговор зашёл не о далёком будущем, а о последствиях, которые могли наступить уже сейчас. Один из отраслевых аналитиков уверенно произнёс:

— Долгосрочная доходность важна. Но намного важнее краткосрочный эффект.

На экране появилась схема международных связей.

— Южная Корея стала одним из ключевых участников SPV. А значит, биотехнологические компании по всему миру начнут искать сотрудничество именно с корейскими партнёрами.

— Почему?

— Потому что наличие корейского партнёра увеличивает шансы получить доступ к капиталу SPV.

Ведущий понимающе кивнул.

— То есть речь идёт не только о деньгах?

— Именно.

Глаза эксперта вспыхнули. Прямо как когда-то с Японией. Ну, как говорится, чужой опыт никогда никого ничему так и не научил.

— Главный фактор — глобальное сотрудничество.

— Вот он, недостающий элемент всей картины.

В этот момент биотехнологическая отрасль Кореи уже переживала период бурного роста. Компании одна за другой получали одобрения FDA и EMA. Подписывались контракты с крупнейшими мировыми фармацевтическими корпорациями. Появлялись новые лаборатории. Строились исследовательские центры. Но даже тогда многие специалисты сохраняли осторожность.

— Технологии хорошие.

— Квалификация высокая.

— Но без капитала и международных связей потолок развития очевиден.

Теперь же всё изменилось. Капитал? Южная Корея наивно полагала, что получила доступ к двумстам миллиардам долларов.

Связи? Теперь как бы уже весь мир первым протягивал ей руку. Именно поэтому всё чаще звучала одна и та же фраза.

— Настоящий взлёт корейской биотехнологической отрасли только начинается.

Эти слова ещё казались смелым прогнозом. Никто ещё не понимал, пришла пора снимать сливки, но не корейцам. А хозяева и обратом обойдутся.

И потому очень скоро смелые прогнозы превратились в реальность. День за днём в торговых залах звенели телефоны, трещали клавиатуры, мерцали десятки мониторов, а воздух словно был наэлектризован ожиданием лёгких денег. Казалось, что сама страна внезапно превратилась в гигантское казино, где ставки росли с каждой минутой. Новостные ленты едва успевали обновляться.

«Срочно: KOSDAQ стремительно растёт в течение торговой сессии… зафиксированы исторические показатели»

«Celltrion и Oseong Biotech одновременно достигли дневного лимита роста… частные инвесторы жалуются: „Серверы не выдерживают нагрузки“»

«Чистые покупки иностранных инвесторов превысили один триллион вон… „Иностранцы массово скупают корейскую биотехнологию“»

«Биотехнологические компании средней капитализации три дня подряд закрываются на верхнем лимите… „Графики выглядят как вертикальные линии“»

«Торговые платформы брокеров выходят из строя… „Проблемы с подключением приводят к повторным остановкам торгов“»

Всё ровно так же, как когда-то в Японии. Повсюду слышались сигналы уведомлений, восторженные крики, нервный смех и возбуждённые разговоры. Частные инвесторы буквально штурмовали рынок. Иностранный капитал хлынул в страну мощным потоком. KOSDAQ оказался в состоянии, близком к хаосу. Но этот хаос был сладким. Это был хаос победителей. Отрезвление придёт позже, но не сейчас. Пока Южная Корея купалась в эйфории. Страна наслаждалась ощущением того, что впервые оказалась в самом центре мировой финансовой сцены. Особенно приятно было наблюдать за тем, как изменился баланс сил в отношениях с Японией. И совершенно не вспоминали как Япония оказалась там сейчас.

Ещё недавно многие говорили о политических рисках, экономических проблемах и неопределённом будущем. Теперь же всё выглядело совершенно иначе. К этому добавлялось и другое чувство. Облегчение.

Тяжёлый призрак пенсионного кризиса, который годами висел над обществом подобно грозовой туче, вдруг начал рассеиваться. А затем пришёл новый источник счастья. Биотехнологические акции. Каждый день приносил новые рекорды. Только стоимость акций — это не деньги, а просто цифры… Каждый день кто-то просыпался богаче, чем был накануне. И в центре всех этих событий находился один человек.

Сергей Платонов.

Интернет буквально захлебнулся волной восхищения.

— Моя мама каждое