Пустыня смерти - Влада Владимировна Мишина

людей внимательнее. Все они выглядели привыкшими к пустынной жизни, и среди них не было никого из новеньких, приведённых Дидусом после прибытия самой Ифе в лагерь.

«Что-то не так. Только что пришедшие из Та-Кемет не могут быть разведчиками». Аментет замерла. Она поймала взгляд Эты, и ей показалось, что женщина едва заметно кивнула ей.

– Стойте!

Все спутники обернулись к Ифе.

– Я бы рекомендовал не задерживаться: до следующей бури может быть не так уж много времени, – буркнул Дидус, подозрительно сильно торопясь увести их компанию прочь.

– Куда делись остальные люди? – резко спросила Ифе.

– Я же уже сказал: отправились на разведку.

– Нет.

Атсу быстро шагнул к девушке, с тревогой глядя на обитателей лагеря.

– Что ты поняла? Что не так?

– Тут нет никого из тех, кто якобы пришёл из Та-Кемет вместе с Дидусом, – последних беженцев, – объяснила она. – Неужели людей, никогда не бывавших в Та-Дешрет, сразу отправили на разведку?

Дидус спокойно ухмыльнулся.

– Конечно, им ведь нужно научиться выживать в пустыне.

Ифе обернулась на людей. Те, кто остался в лагере, бесстрастно и даже обречённо смотрели на своего главаря.

– Вы лжёте, – сказала она. – И не только вы. Думаю, многие здесь знают, что случилось с пропавшими людьми.

Атсу облегчённо вздохнул.

– Спасибо, Дидус.

– Что? – не понял глава.

– За повод.

Размахнувшись, Атсу ударил старого недруга в нос, и тот пошатнулся, оседая на песок. Среди людей прошёл ропот, но тут уже вперёд выступил Сет.

– А теперь, пока ваш Дидус крепко спит, давайте обсудим, куда делись люди.

Никто не знал, кто именно обращался к ним, но тон бога заставил хмурых обитателей лагеря в страхе отступить на несколько шагов. Только Эта поступила ровно наоборот, двинувшись вперёд.

– Они ничего вам не скажут: слишком боятся.

– А ты скажешь? – глухо спросила Ифе, боясь, что женщина, к которой она уже успела проникнуться симпатией, окажется убийцей, подобно Дидусу.

Да, быть может, её вопрос прозвучал слишком резко, но молчание всех вокруг, поведение главы лагеря и последние слова Эты доказывали, что люди пропали не просто так. «Всё это время она что-то знала, но не сказала ни слова. Всё же ты не такая хорошая, как казалась на первый взгляд».

Вопреки ожиданиям Ифе, Эта восприняла вопрос очень спокойно. Она поджала губы, и на её лице появилось выражение искренней печали.

– Лучше поговорим в палатке: всем слышать необязательно.

Мужчина вороватого вида схватил её за плечо, что-то зло шепча, но Эта только скинула его руку и тихо ответила:

– Ваша судьба – в ваших руках. Мои слова ничего не изменят, и только вы ответственны за всё, что будет происходить после.

Мужчина сплюнул на песок перед Этой и отошёл от неё подальше.

– Идёмте. Времени мало.

Напряжённо переглянувшись со своими спутниками, Ифе вместе с ними последовала за женщиной.

* * *

Дидуса тоже оттащили в палатку.

– Я не хочу упускать его из виду, – пояснил Атсу, грубо кидая мужчину на пол, предварительно убрав подушки, которые могли смягчить удар. – Так, что происходит в лагере? Где люди?

Эта с тяжёлым вздохом опустилась на кушетку.

– Я прибыла в лагерь недавно – вскоре после произошедшего в Бате. Мне повезло: я довольно ловко ориентируюсь в пустыне, умею готовить целебные отвары, поэтому меня здесь приняли и оставили.

– Оставили? А могли выгнать? – холодно поинтересовался Кейфл.

– Не совсем. В последнее время Барути, то есть Дидус, приводил всё больше и больше беженцев из Та-Кемет. Сыны песков начали переживать, что им самим негде будет жить, да и припасов маловато для такого количества ртов. Но Дидус велел не переживать: и действительно, стоило новичкам появиться, как они пропадали без следа после первой же бури.

Анубис недоверчиво приподнял бровь.

– Это «сынов» не беспокоило?

– Беспокоило, конечно. Но каждого, кто задавал вопросы, Дидус вызывал в свой шатёр, они говорили, и вопросы прекращались.

– Я тоже побывала там. Он сказал, что выжить в Та-Дешрет без покровительства невозможно и за всё есть цена. Он сказал, что благодаря жертвам лагерь оставался спокойным оазисом, а всем полезным «сынам» беспокоиться вовсе не стоило. И все мы молчали. Все встречали новичков с распростёртыми объятиями, зная, что их ждёт.

«Молчание можно понять. Эти люди просто хотели выжить». Ифе не могла принять того, что смертные спокойно продолжали жить, зная, что ценой за это стали другие души. Ей было плохо от самой мысли об этом. «Но если бы они этого не делали, то, возможно, все были бы мертвы».

Смерти незнакомцам Ифе тоже не желала. Эта моральная дилемма была сложной и поистине страшной, но больше всего девушку пугало то, что она предполагала, кому именно отдавал жертв Дидус.

– Это Селкет, не так ли? – спросила она богов, уже не страшась, что Эта узнает больше, чем нужно. – Дидус заключил сделку с Селкет? Без её покровительства люди не выжили бы в Та-Дешрет.

– К сожалению, скорее всего, так и есть, – ответил Сет. – Если, конечно, Эте не известны иные причины.

Женщина устало покачала головой.

– Он не говорил, кому именно приносит жертвы. Не говорил, как. Просто приходила буря, и Дидус куда-то уводил людей.

Атсу схватил всё ещё бессознательного главу лагеря за грудки и с силой тряхнул.

– А вот сейчас мы узнаем, кто, кого, куда и зачем…

– Что ты собираешься сделать? – с беспокойством спросила Ифе.

В глазах мужчины появился яростный блеск, однако голос Атсу оставался спокойным.

– Я сделаю то, что потребуется, чтобы узнать ответы. Но, как бы я ни хотел убить Дидуса, он не получит больше боли, чем требуется для того, чтобы мы нашли людей.

– Ты собираешься его пытать?! – в ужасе воскликнула аментет.

Кейфл шагнул вперёд.

– Давай попробуем сначала поговорить.

– С ним?! – зло рассмеялся Атсу. – Это бесполезно! Изворотливый змей ничего не скажет! Он понимает только один язык – язык силы.

Ифе понимала боль Атсу. Сложно было не понять, когда она сквозила в каждом его слове и каждом жесте. И девушка отчаянно хотела помочь ему, чтобы Атсу не пришлось нести бремя выбора одному.

– Если ты говоришь, что он понимает лишь язык силы… То, быть может, действительно придётся воздействовать на его тело, – вынужденно выдохнула она. – Если он приносил жертвы Селкет, значит, ему известен страх перед смертью. Мне кажется, что людей, у которых нет привязанностей, в смерти больше всего страшит возможная боль. Возможно… Пытка – это единственный способ.

Палатка погрузилась в тишину.

Ифе поймала пристальный взгляд Кейфла: фараон смотрел на неё серьёзно, с уважением и пониманием. Была в его лице и мрачность: её предложение несло в себе жестокость. Необходимую жестокость.