Ученье свет, а неученье – Тьма - Елена Свободная

— Мне интересно, — буркнула я себе под нос, возвращаясь к своему рабочему столу.

Я четко видела в тексте то, чего не видел доктор. В этом я убедилась чуть позже, когда все-таки убедила его потратить время на дословный перевод для меня. Правда, пришлось потом несколько недель убирать его лабораторию, но это того стоило.

Я перечитывала снова и снова спорный документ, используя все шифры и способы, до которых могла дотянуться. И каждый раз получалось одно и то же. Специалисты, с которыми я консультировалась, читали о пришествии вселенского зла, которое захватит наш мир, а я — о том, как оно может его спасти.

В голове засела мысль о том, что без Тьмы не будет Света, и все должно находится в равновесии. Иначе перекос неизбежен, а это, как говорили психологи, всегда патология.

— Как вы относитесь к исследованиям Мари Серебряковой? — услышала я в один из дней, подходя к дверям лаборатории.

— В целом, положительно, — осторожно заметил голос одного из моих консультантов. — Но в частности — положительно в хороший центр помощи зависимым. Ее последние идеи не выносят никакой критики...

Это было не первый раз, когда меня обсуждали за спиной, просто стало последней каплей. Я уволилась, не дожидаясь "помощи" коллег и уехала куда глаза глядят.

Но какое-то время даже на новом месте я продолжала мысленно спорить с этими специалистами. Не знаю почему, но в тот период отступил даже страх темноты, и перестали сниться кошмары. А потом я занялась социологией всерьез.

* * *

Морозный воздух ожег горящие щеки и вернул ощущение реальности. Это было хорошо и приятно. Я старалась дышать так глубоко, как могла, пока не запершило горло и заболело в груди.

Со всеми этими новостями и переживаниями, я как сомнамбула зашла на кафедру, подхватила сумку и дубленку, и даже не заметила, как оделась и вышла на улицу. Снег искрился, слепя глаза и выбивая слезы. Совсем скоро здесь будут праздновать Новый год. Это тоже приятное теплое воспоминание из детства — везде, где я жила взрослой, главным зимним праздником было Рождество. Интересно, сильно изменились традиции за тридцать с лишни лет?

Машинально сделав несколько шагов, я поняла, что падаю! Несколько неловких взмахов руками исправить ситуацию не помогли. Туфли-лодочки на восьмисантиметровых каблуках — явно не лучшая обувь для прогулок по зимним улицам, пусть даже и тщательно очищенным местным дворником, а переобуться я забыла...

— Темные химеры! — хрипло процедил сквозь зубы над моей головой очень знакомый злой голос. — Вы решили, что уничтожить меня физически будет эффективнее?!

На моих плечах сомкнулись жесткие сильные пальцы, а запрокинув голову повыше, я обнаружила и остального крайне недовольного Мстислава Ярославовича. Он недобро взирал на меня с высоты своего роста, но ставить устойчивее не спешил. Возможно, Лыкова вполне устраивало, что я смотрю на него снизу вверх и... скажем, так с необычного ракурса. На гладко выбритом подбородке виднелись пара свежих царапин. Похоже, он шел следом, но не думал, что есть необходимость соблюдать дистанцию.

— И в мыслях не было, — вздохнула я, успокаиваясь и смиряясь со своей участью.

Вряд ли он отпустит руки, но попытки принять более приличное положение самостоятельно, успехом не увенчались — кожаная подошва, предназначенная для помещений, продолжала скользить по покрытой наледью плитке.

— Тогда, может, объясните смысл своего променада в... сменной обуви? — Мстислав Ярославович насмешливо приподнял бровь.

— А вы бы на моем месте о чем думали? — невежливо ответила вопросом на вопрос я, намекая на сегодняшние открытия, причиной которых был, отчасти, и он.

— О смысле жизни, — полуутвердительно хмыкнул профессор, все-таки ставя меня вертикально, но по-прежнему придерживая.

— Тех, кто понял смысл жизни, мой знакомый психиатр принимал вне очереди, — едко пробормотала я, пытаясь решить, как мне поудачнее проскользнуть мимо него обратно и при этом не навернуться снова (что-то подсказывало, что второй раз ловить он не будет). — Но все равно спасибо, что не дали упасть...

— Я не дал вам выколоть мне глаз, — педантично уточнил Лыков. — Давайте я вас отвезу, куда вы там собирались попасть в таком виде?

Глава 8

— Вообще-то я планировала вернуться на кафедру, чтобы переобуться, — растеряно пояснила я Мстиславу Ярославовичу, не торопясь вырываться.

Предложение было очень соблазнительным, потому что такси я тоже как-то позабыла вызвать... нет, а кто бы не забыл?.. Весь мир перевернулся, неизвестно, кто там в этом такси за мной приедет... тьфу ты! Так можно начать подозревать каждого встречного, того же Лыкова. Ведь если бы в нашем мире гарпии и магия встречались на каждом шагу, люди, наверное, это заметили бы?.. Или нет. Как справедливо заметила Агриппина Павловна, большинству людей совершенно нет дела до того, что происходит вокруг.

— Не стоит вам сейчас туда возвращаться, — твердо произнес он, отвлекая меня от размышлений в духе теории вероятности.

Оказывается, мы уже почти дошли до парковки для сотрудников академии и остановились около ярко-красного внедорожника. Профессор пикнул брелком сигнализации и галантно распахнул заднюю дверь.

— Это машина вашей жены? — вырвалось у меня.

Лыкова, кажется, такое предположение озадачило:

— С чего вы взяли?

— Ну-у... как бы... — я неопределенно взмахнула рукой, усаживаясь в светлый кожаный салон, пахнущий свежестью и чем-то, совершенно не подлежащим определению, но однозначно приятным.

Мстислав Ярославович тем временем сел за руль, завел машину, но по-прежнему выжидательно смотрел на меня в зеркало заднего вида. М-да, как-то бестактно вышло. Некоторые вещи лучше не озвучивать, как бы наблюдательна ты ни была. Мало ли, какие у человека цветовые предпочтения, даже если он — здоровенный лысый мужик, одевающийся исключительно в черное.

— Вы имеете ввиду машину или жену? — похоже, неловкость ситуации я только усугубила.

— Я имею ввиду, когда вы успели сложить обо мне какое-то личное мнение, — холодно усмехнулся он, выворачивая руль.

Только я решила извиниться, как обнаружилось, что покинуть академию не так-то просто. Выезд преграждало заглохшее сразу за воротами отечественное средство передвижения примерно моего возраста. Лыков едва слышно выругался сквозь зубы, снова помянув каких-то химер, и выскочил из машины. От нечего делать, я уставилась в окно, чуть опустив стекло, чтобы слышать диалог. Всегда интересно наблюдать за такими высокомерными типами в конфликтных ситуациях.

Оскальзываясь на укатанном снегу, он быстро приблизился к машине, и осторожно постучал о стеклу. Оно рывками опустилось примерно на четверть, потом дверь распахнулась и из машины выглянула коротко стриженная женщина в куртке, наброшенной на безразмерную толстовку:

— Да, я в курсе, что мешаю выехать, Мстислав Ярославович, —