Ученье свет, а неученье – Тьма - Елена Свободная

самый особенный запах зрительного зала, кулис и, конечно, гримерок. Он был знаком со многими певцами, кого-то спонсировал, кого-то продвигал, с кем-то у него были какие-то совсем тайные дела...

— У Вани очень, очень добротный бас. Он в юности пел в каком-то самодеятельном хоре и все время грозил, что уйдет в духовную семинарию... — бабка ностальгически вздохнула. — Ага, семинария ему! Времена-то какие были... гм... интересные. М-да...

— Агриппина Павловна, — осторожно полюбопытствовала я, понимая, что делаю шаг на очень шаткую почву. — Я так поняла, Виктор Иванович заключил какой-то магический договор с силами, которых не понимал, и которые с ним потом расправились, правильно? — гарпия кивнула, любопытно склонив голову к плечу совсем по-птичьи, и это внушило надежду, что меня, по крайней мере, сразу не пошлют куда подальше: — А вы не боитесь, что Сергей Борисович... ну, тоже... что-нибудь такое сделает, по незнанию? Я, конечно, не знаю, но, честно говоря, мне кажется, вы к нему как-то по-особенному относитесь...

Сказала — и затаилась. Интересно же, но и лезть в личную жизнь гарпии страшновато в прямом смысле слова. Но бабку явно позабавил мой вопрос. Она заговорщически хихикнула и взмахнула рукой. Не знаю, как я это поняла, но сразу почувствовала, что теперь нас точно никто подслушать не сможет.

— А Сережа не связан никакой магией, — тепло улыбнулась Агриппина. — Он просто все знает...

— И его это не пугает, — приподняла я брови.

— Его-о?! — тут гарпия впервые на моей памяти расхохоталась в голос...

* * *

Ночная темнота отступала лишь немного, прогоняемая прикроватным светильником в спальне, обставленной массивной резной мебелью. Он наконец держал в объятиях ту, о которой мечтал всю жизнь.

— Я не человек, Сережа... — почти беззвучно шевельнула губами женщина. — Мне много сотен лет...

— Я догадывался, любовь моя, — мужчина нежно провел рукой по рассыпанным по подушке темным волосам. — Я же в архивах не только кандидатскую писал... уж потрудился заглянуть в исторические хроники. А там ты... ты... Сначала думал, что крыша поехала — столько лет работал, как безумный, чтобы не думать о тебе. Потом понял, что нет — менялись страны, фамилии и мужья, но ты не могла остаться незамеченной.

Она взволнованно приподняла голову, вглядываясь в спокойное и умиротворенное лицо своего не по годам умного любовника. Впервые за сотню лет по плечам пробежали мурашки настоящего волнения, а глаза защипало от того принятия, которое светилось во взгляде этого такого недолговечно существа. Испытывая заново давно забытое чувство, она недоверчиво нахмурилась:

— Я гарпия.

— Вряд ли это можно считать недостатком, — улыбнулся Сергей Борисович Старцев.

Он всегда отличался здравомыслием, быстрым аналитическим умом и способностью быстро принимать решения в самых нестандартных ситуациях. Это в полной мере оценили накануне члены ученого совета, а теперь предстояло и любимой женщине.

— Я не шучу! — растерянно рявкнула Агриппина, резко садясь в постели и с хлопком распахивая отнюдь не метафорические кожаные крылья.

Острые зубы звучно клацнули в тишине спальни. Сергей побледнел, но только слегка удивленно вскинул брови и потянулся за очками.

— Агриппина... — восхищенно выдохнул он, откидывая с лица непослушные волосы и рассматривая возлюбленную в истинной форме. — Ты такая... красивая!.. Устрашающе красивая, — быстро поправился он, заметив, как легко вспороли пододеяльник и одеяло огромные птичьи когти.

— Тьфу на тебя, извращенец, — усмехнулась уже снова женщина, обессиленно опуская голову ему на колени. — Откуда ты только взялся на мою голову, придурок?

Она зло рассмеялась, а из уголков глаз к вискам пролегли мокрые дорожки. Которые тут же стерли теплые пальцы. Стук собственного сердца отдавался в ушах, резкая смена ипостаси дернула не только мышцы, но и напряженные до предела нервы. Она-то рассчитывала просто вознаградить симпатичного мужчину, который столько времени был рядом, ненавязчиво ухаживая и заботясь.

Но едва оказавшись в постели, поняла, что это — нечто большее. Ей стало страшно. Впервые за свою долгую жизнь она испугалась признаться мужчине в своей сущности. Все предыдущие мужья знали правду, но их молчание гарантировала клятва, скрепленная магией гарпий. А с этим все было иначе. Дурацкое желание быть понятой просто так...

— Я слишком долго мечтал быть с тобой рядом, чтобы меня остановила такая мелочь, — услышала она, как сквозь вату, тихий шепот. — Если тебе нужно что-то особенное... ну там, еда, климат — просто скажи... я, к своему стыду, даже предположить не могу, что может быть важно для твоего... вида? Расы? Народа?

Гарпия снова клекочуще рассмеялась. На этот раз от облегчения, а слезы снова покатились по вискам, щекотно заползая в уши. Она, не отрываясь, смотрела в светлые глаза первого человека, который на самом деле полюбил ее такой, какая она есть...

— Я люблю тебя, Сережа, — насколько могла, внятно проговорила Агриппина. — И пока это так, ты можешь спокойно ходить даже по самому краю пропасти...

— А если ты разлюбишь? — он осторожно подтянул ее, устраивая поудобнее у себя на груди.

— Ты неминуемо в нее упадешь, — пожала плечами гарпия, изо всех сил вжимаясь в мужчину.

— Мне это подходит, — выдохнул он ей в висок, скользнув рукой под одеяло...

* * *

Я шла по пустынному коридору к едва заметной двери в айти-отдел. Собственно, особенного смысла в этом уже не было, вело меня больше обычное любопытство. Если Юлия Юрьевна столько лет проработала с выходцем из другого мира, могла и заметить что-нибудь интересное. Например, не приходил ли к начальнику Властелин Тьмы. Ха-ха.

Но статистические данные в мою голову уже не помещались, а из-под пальцев начали выходить формулировки — явно близкие родственники тех, что использовал в своих учебниках Мстислав Ярославович Лыков, я решила, что на сегодня хватит. И так удалось проанализировать три монографии!

Возня в дальнем углу, где по какой-то причине не горел свет привлекла внимание случайно. Так бывает, когда задумываешься о чем-то так глубоко, что любой посторонний шорох заставляет как будто вынырнуть из воды...

Приглядевшись, я заметила фигуры двух мужчин (судя по размерам), один из которых явно не просто так прилег отдохнуть. Активная гражданская позиция заставила ускорить шаг, а потом перейти на бег. А вдруг я смогу помочь?.. или помешать, там по обстановке решу.

Картина, открывшаяся мне, не укладывалась ни в одни известные мне рамки нормальности. Действующих лиц и исполнителей я узнала мгновенно, но дикость и нереальность происходящего привели к тому, что я пару минут просто хватала ртом воздух!

Мстислав Ярославович Лыков душил своего помощника. То есть на самом деле сжимал горло отправленного к нему в помощники студента двумя руками! Меня охватил ужас и, кажется, я даже сделала несколько попыток оттащить