Ученье свет, а неученье – Тьма - Елена Свободная

— Я в курсе, что твой родной язык отличается сверхпродуктивностью, — со злой язвительностью заметил Властелин Тьмы. — Используя семь или восемь слов, можно рассказать о чем угодно!

— А вы не подкрадывайтесь внезапно! Мне и так страшно...

— Видимо, не настолько, чтобы не предпринять еще одну попытку меня покалечить! Этому телу уже слишком много лет, чтобы достаточно быстро регенерировать... ты же мне чуть челюсть не сломала...

— Простите, что так получилось! — искренне извинилась я, остывая и потирая собственную голову.

— Как — так? Не доломала? — страдальчески скривившись, продолжал возмущаться он.

— Ну, и это тоже, — давясь смехом от идиотизма ситуации, согласилась я. — Но можно вас попросить как-то извещать о своем приближении?

— Вообще-то я топал, как стадо слонов, — возразил он, массируя ушиб.

Пальцы оплетали тонкие ниточки Тьмы, красиво извиваясь и впитываясь в кожу. Мгновенно проявившийся кровоподтек начал спадать на глазах. Это зрелище завораживало, хотя и немного пугало.

Неожиданно я осознала, что за все время, проведенное в компании Мстислава Ярославовича ни разу не боялась по-настоящему. Не было ни одного приступа панических атак, хотя его Тьма была самая настоящая, и тело исчезло... Тело! Голос, который я не смогла вспомнить сразу! Теперь я поняла, почему он показался мне таким знакомым...

— Мстислав Ярославович, — пораженная догадкой, я бессознательно вцепилась в его рукав. — Я вспомнила, где слышала голос этого... ну, которого вы съели... — он снова скривился, но перебивать или отстраняться не стал, только с любопытством приподнял бровь. — Мне в детстве и юности часто снились кошмары... Я панически боюсь темноты, потому все время сплю со светом... Конечно, вроде бы с кем не бывает, но я вспомнила, почему так получилось и когда началось... в первых снах, года в четыре, может, пять, кто-то все время говорил, что Тьма — это зло, что однажды она заберет меня... Поглотит или что-то в этом духе... Блин, вы думаете, я сумасшедшая?

Не в силах сходу сформулировать то, что хотела сказать, я молча уставилась в черные глаза единственного существа, которое могло пролить свет на эту загадку. Какой, однако, забавный каламбур, у сценариста моей жизни определенно есть чувство юмора.

— Нет, — помолчав, вздохнул Лыков. — Я не думаю, что ты сумасшедшая. Я теперь знаю, что те, кто хочет вернуться в этот мир предпочли вместо честной схватки, давить на тебя. Заранее внушить тебе отвращение к тому, воплощением чего я являюсь. Но ты выросла неглупой женщиной, способной анализировать свои эмоциональные реакции, а это даёт надежду нам всем...

— Агриппина Павловна говорила мне в детстве, что без Тьмы не бывает Света, что самый темный час — перед рассветом, и все такое... Но не придавала значения моим страхам.

— Ее сложно винить, — невесело усмехнулся Мстислав Ярославович, застегивая пальто и поправляя шарф. — У гарпий не бывает своих детей, да и чужих они обычно крадут либо под заказ, либо с определенными целями.

— Она сказала, что я ей понравилась.

— Одно другому не мешает. Так что, мы идем или ты еще не все рассмотрела?

— Пейзажи странные, — обратила я внимание на картины. — Я, конечно, не великий специалист, но во время учебы часто ездила в горы кататься на лыжах. Ну и заодно немножко изучила, что там и как... Так вот снег и лед так не ложатся. Я бы списала все на представления художника, но картины выполнены в разном стиле...

— А кто тебе сказал, что эти горы находятся в твоем мире? — прищурился он.

Я присмотрелась внимательнее, а он продолжил:

— Художник у них один, просто криворукий. Пока еще научился! В нашем мире вообще не принято изображать окружающее пространство подручными средствами — достаточно владеть магией.

У меня тут же возникла масса вопросов, начиная от банального: "Откуда вы знаете?" и заканчивая более личными: "Кто этот художник и откуда он взялся, если это не Хранитель?" Просто представить Хранителя (даже если это симпатичный начальник айти-отдела) рисующим холодные горные пейзажи у меня не получалось. Хотя много ли на самом деле я знала об их мире? Все наши разговоры с Агриппиной Павловной касались, в основном, моего, и того, что нужно сделать, чтобы сохранить его в целости... Хм... немалое упущение с моей стороны...

— Неплохо вы устроились! — вместо всех вопросов озвучила я, направляясь следом за ним к выходу. Но в дверях еще раз обернулась перед тем, как настойчиво выключить свет вручную. — Думаю, вы все равно скучаете по родному миру, что бы там ни говорили. Потому что как показывает статистика, мы проводим на рабочем месте...

— Марина, — он укоризненно улыбнулся, предлагая мне локоть. — Поверьте, мне есть, чем себя занять и помимо работы! Что же касается статистики, то доверять можно только той, которую ты сам сфальсифицировал.

Глава 11

Ярко-красный внедорожник Властелина Тьмы (этот цветовой контраст казался мне настолько забавным, что примирял с действительностью) смотрелся на парковке как вмерзший в северные льды атомный ледоход. То есть очень мощно, одиноко и даже слегка сиротливо. Особенно присыпанный снежком.

— М-да, подзадержались, — пробормотал Мстислав Ярославович, доставая на ходу телефон и что-то быстро набирая. — Агриппина двадцать шесть раз звонила.

Я невежливо присвистнула, доставая свой. И у меня пятнадцать пропущенных.

— Думаете, волнуется? — недоверчиво уточнила я, забираясь в салон.

На этот раз он открыл мне переднюю пассажирскую дверь, очевидно, намекая, что разговор между нами не закончен.

— Это вряд ли, — качнул он головой (интересно, а ему не холодно?), подтверждая мои умозаключения. — Скорее всего, демонстрирует свое ожидание.

Это было больше на нее похоже — представить гарпию, обрывающую телефон а приступе паники, не хватало даже моего бурного воображения.

Дорога до дома Агриппины Павловны изрядно растянулась из-за пробок, несмотря на довольно поздний час. Близилось празднование нового года, и люди торопились закупиться подарками, елками, гирляндами и другими атрибутами праздника после работы. Только вот несмотря на благие намерения, только усиливали общую нервозность происходящего.

Некоторое время я молча смотрела в окно, стараясь не мешать Мстиславу Ярославовичу пробираться между снежными отвалами, оставоенными после расчистки дороги, неудачно поставленными, связи с засыпанным парковками, машинами и теми, кто считал, что "резина — норм, еще сезон отходит!" В отличие от первых двух категорий, эти еще и двигались (чаще всего непредсказуемо), поэтому представляли наибольшую опасность. Зато наш ярко-красный "ледокол" было заметно даже в сумерках в заледеневшие боковые зеркала краем глаза. Это позволяло опасным участникам движения худо-бедно убираться с дороги. Встать еще и по причине аварии не хотелось никому.

— Много сегодня успела сделать? — как-то буднично и уютно, без своей обычной язвительности,