Ученье свет, а неученье – Тьма - Елена Свободная

— Не сомневаюсь, Юлия Юрьевна, — кивнул Лыков. — Позвольте я посмотрю?

Она окинула скептическим взглядом собеседника в дорогом пальто и хмыкнула.

— А вы колдун или экстрасенс? — серьезно уточнила Юлия Юрьевна.

— Я не доверяю всем этим мошенникам, поэтому такие обряды предпочитаю проводить сам, — нахмурился Лыков.

Пару часов назад я была бы уверена, что все это тщательно замаскированный сарказм. А вот сегодня выяснилось, что возможны варианты, поэтому на всякий случай прислушалась еще внимательнее.

— Шутите? — уточнила и владелица четырехколесной недвижимости, тем не менее освобождая водительское сиденье.

Я с удивлением узнала в ней странную женщину, предлагавшую мне помощь на лестнице. Получается, она — преподаватель? Маловероятно, чтобы профессор уровня Лыкова обращался к студентам по имени-отчеству... Впрочем, и талантов автомеханика в нем крайне сложно было бы предположить!

— Шучу, — тем временем серьезно кивнул Мстислав Ярославович, занимая ее место. — Но это бывает крайне редко.

— Не знала, что вы умеете, — хмыкнула женщина, наблюдая за его манипуляциями.

Спустя буквально пару секунд машина оглушительно взрыкнула, из выхлопной трубы вырвался клуб черного дыма, после чего мотор заурчал ровно и мощно. Надо же, такой гениальный ученый — и что-то понимает в автомобилях! В моей картине мира работа головой и руками сочеталась плохо, поэтому обнаружив отвисшую челюсть, я поспешила придать лицу равнодушно-отстраненное выражение. Профессор мирового уровня быстро попрощался с Юлией Юрьевной и почти бегом рванул к своему внедорожнику.

Что-то мне не нравилось в том, как он торопился уехать из академии, но честно признаться, я и сама была не против побыстрее попасть в уютную гостиную Агриппины Павловны. Пусть бабка и оказалась самой настоящей гарпией, но за возможность забраться с ногами в кресло у окна, пить чай с видом на заснеженный сад и слушать, как Сергей Борисович негромко наигрывает что-то на рояле, я была готова простить ей любые недостатки! В конце концов, положа руку на сердце, лично мне Агриппина и правда не сделала ничего плохого. А в те два-три дня в месяце, когда быть женщиной особенно сложно, кто из нас не гарпия?

Лыков молча и сосредоточено стартовал, едва проезд освободился. Кажется, даже забыл про наш разговор, что в данной ситуации было лучшим вариантом. Пусть считает, что у меня в голове помутилось от переживаний.

Пока мы пробирались паутинкой старых улиц, пытаясь миновать пробки и заторы, в которых так любят постоять жители города в центре, я любовалась заснеженными домиками, гирляндами в окнах и на деревьях. Традиция украшать дома снаружи здесь появилась явно сравнительно недавно, поэтому ни о какой единой стилистике речи не шло. Зато все это было как-то очень... искренне, что ли?

Переведя задумчивый взгляд на сиденье перед собой, постаралась не задерживаться на идеально гладком черепе, возвышающимся над подголовником. Любопытно, куда он меня везет? Я же так и не уточнила...

— Марина Станиславовна, — голос после долгого молчания у Лыкова оказался хриплым и надтреснутым. — Я сейчас отвезу вас к Карпинской, ее дом хорошо защищен магией гарпий, но на будущее... вам следует быть внимательнее.

— Все сложности когда-нибудь заканчиваются, — улыбнулась я, стараясь быть милой.

— Ваша главная задача — не кончиться раньше них, — не повелся на уловку Мстислав Ярославович. — А еще лучше — постарайтесь побыстрее овладеть своей силой и способностями.

— Знать бы еще о чем речь, — со вздохом призналась я, вглядываясь в напечатанные жирным шрифтом слова распечатки, небрежно засунутой в карман переднего пассажирского сиденья, и с восхищенным вздохом протягивая к ней руку. — Можно я уже взяла?

Лыков нахмурился и обреченно вздохнул.

— Мстислав Ярославович, я глубоко уважаю вас, как ученого, но открывая каждый ваш учебник, у меня возникает только один вопрос... — пояснила я, листая распечатку его новой методички и изо всех сил сдерживая гомерический хохот от зубодробительности формулировок. — За что вы так ненавидите этих детей?

— Ничего личного, — с каким-то непонятным облегчением ухмыльнулся он, вглядываясь вдаль. — Мне за это хорошо платят.

За окном начал срываться снег, резко потемнело и пришлось включить подсветку салона. Я пролистала несколько страниц, вчитываясь в предложения, длиной в абзац. Пока дочитаешь до конца, забудешь с чего начал! По тому же принципу писались и законы, пожалуй, всех стран, где мне приходилось жить или просто бывать.

Споткнувшись об очередные антропосоциогенетические то ли процессы, то ли факторы, показавшиеся мне просто родными после морфологического монстра "репрезентативные функции в контексте стереотипов массового коммуникативного поведения", я откинулась на спинку сиденья и с силой потерла глаза.

Мозг, способный варить такую кашу, вызывал несомненное восхищение. А вот человек, транслирующий это вчерашним детям — еще и ужас.

— Да вы просто воплощение тьмы какое-то... — покачала я головой.

— Не какое-то, — хищно улыбнулся он, паркуясь у ворот дома Карпинской.

— Какими судьбами, Мх... Мстислав Ярославович? Чаю? — степенно вышедший на шум мотора Сергей Борисович коснулся панели открытия автоматических ворот.

— Не откажусь, — кивнул Лыков, аккуратно въезжая в не успевшие разъехаться створки.

Едва задний бампер их миновал, как Сергей Борисович, выглянув на улицу, активировал закрытие. Мстислав Ярославович с облегчением откинулся на спинку сиденья, и я только тут разглядела легкую испарину на лысом затылке. Что вообще происходит?!

Дверь с моей стороны открылась, и я, опершись на протянутую руку, осторожно вышла из машины. Плитка гостевой парковки подогревалась и наледи здесь не было, но с моей сегодняшней удачей сломать каблук, ногу или шею ничего не стоило! Больше всего мне сейчас хотелось стянуть с себя доспехи рыцаря слова и журнала успеваемости, переодеться в уютный спортивный костюм и выпить чашку чая. Или даже две. А их тайны... ждали же они почти сорок лет, полчаса погоды не сделают!

— С Агриппиной все в порядке? — проявил первые признаки волнения Сергей Борисович, на всякий случай придерживая меня за плечи.

— Ну, если Марина Станиславовна не уничтожила ее в порыве праведного гнева, то — да.

— Шутите? — приподнял брови радушный хозяин, не двигаясь с места.

— Надеюсь, — кивнул Лыков и с неизменной язвительностью пояснил: — Она сегодня рассказала Светочу правду...

Мне показалось, что мужчина Карпинской посмотрел на меня с опаской. Я укоризненно поджала губы:

— Сергей Борисович, это, конечно, было очень неожиданно, но у каждого свои недостатки!

На всякий случай я не стала уточнять, в курсе ли он дополнительной комплектации своей любимой женщины.

— Разумная позиция, — вздохнул мужчина, и наконец-то направился в сторону дома.

На следующий день Агриппина не только лично разбудила меня, но и не терпящим возражений тоном проинструктировала, пока я умывалась и чистила зубы:

— С кафедры ни ногой, это первое. Сегодня у тебя две пары? Обойдутся Ветровым,