Квинтет Пряди - Алексей Стопичев

— Только возрождаться…

И замолчал тяжело. Замолчали и мы, так как были согласны со своим соратником. Но такова уж у нас доля. У всех пяти. Вернее, у четырёх, так как от Рекса я историй никаких не слышал, и непонятно было, так же у него, как у нас, либо по-иному. Ибо он — Вождь. Пусть теперь и без своего народа, эпоха которого ушла давным-давно. Но пока есть у него хотя бы один вассал, присягнувший на верность — он остаётся вождём. А мы будем идти за ним, пока сможем. Или выполнять иные распоряжения, как бывало уже не раз.

Из глубокой задумчивости нас вывел Рекс. Хлопнул в ладоши и проговорил весело:

— Ну что, друзья, поднимаемся! Вперёд! До кукловодов ещё ехать и ехать.

Уже когда мы покачивались в сёдлах, все, кроме Рекса, просто восседавшего на широченной спине буйвола, Торвус спросил тихо:

— А как кукловодов этих зовут-то хоть?

— А вот мы у них и спросим, — захохотал Баблер, вспугнув с ветки чахлого, искорёженного близостью Пряди дерева, десяток ворон. А на хохот нашего шутника выполз из какой-то норы гурдыл…

Одет он был по обыкновению в полный доспех из чёрного металла. Настолько чёрного, что свет, казалось, просто пропадал в нём, не оставляя даже бликов. Такой же черноты шлем в виде конусообразной башни увенчивался рогами, а забрало изображало перекрещенные сверху и снизу клыки. Да и доспех был не литой, а будто из переплетённых жил, с торчащими в районе коленей и локтей шипами. Гурдыл лязгнул чёрным железом и прохрипел-прогудел из-под забрала:

— Добыча…

Буйвол впервые подал голос, рыкнув низко и угрожающе, но Рекс потрепал его по холке и легко соскочил на землю. Нам повезло, гурдыл был всего один. Без свиты скелетонов и своих напарников. Ибо если гурдылы шли отрядом, даже нам тяжело было бы с ними справиться. Я тоже спрыгнул с коня и потянул из ножен меч. Но Найтен поднял левую руку, приказывая мне остановиться, и снял с пояса палицу. И Торвус радостно осклабился, глядя, как крутанул в руке своё грозное оружие Рекс. Торвус, как истинный варвар, обожал любое оружие. Но палицу эту с именем «Северная звезда» просто боготворил. Металлическая резная рукоять длиной в локоть увенчивалась шипастым шаром, где каждый шип, длинной в средний палец, с лёгкостью крушил не только черепа, кости и плоть, но и любые щиты и доспехи. Помню, как Рекс сокрушил Северной звездой легендарного мага-рыцаря Утримуса, одним ударом разнеся вдребезги непробиваемый щит, а вторым размозжив голову колдуну. И палица пела, сталкиваясь с врагом, наполняя округу яростным рёвом стихии, и соединяя в себе мощь, стремительность и смертельную красоту.

Гурдым вытащил фламберг и, лязгнув, шагнул навстречу Рексу. Рыцари смерти почему-то всегда пользовались именно фламбергами. Быть может потому, что этот волнистый меч оставлял самые страшные раны. Найтон усмехнулся и швырнул в рыцаря палицу. Гурдым пытался было уклониться, но опоздал, и металлический шипастый шар врезался в середину груди. Доспехи вогнулись, лопнули, а самого рыцаря смерти просто отнесло на несколько шагов назад и бросило на спину искорёженной грудой чёрного металла. А Рекс поднял руку, пошевелил пальцами, и Северная звезда, освободившись с чавканьем из тела гурдыма, влетела обратно в ладонь хозяина. Торвус улыбался от счастья, и Баблер, поглядывая на друга, даже шутку хотел сказать, но передумал, и, глянув на меня, улыбнулся чуть смущённо.

Мы ехали почти до самого вечера, а за час до заката начали искать место для засады. Рекс указал на небольшой холм и овражек, по которому медленно протекал чахлый ручеёк. Когда мы там расположились, сюзерен озвучил план:

— Когда наступит тьма, кукловоды выползут, чтобы руководить атакой. И тогда наступит наше время!

Найтен осмотрел всех и ткнул пальцем в меня:

— Ино! Мы с тобой поскачем верхом, ибо буйвол и Чучело не убоятся любой нечисти. А вот Баблер, Лет и Торвус побегут за нами пешком. И если мы не сокрушим тварей, то это уже сделают они! Я буду работать сверху, с буйвола. И ты работай с Чучела! Чтобы не попасть под копыта друг друга.

— Понял, сир, — склонил я голову.

— Теперь вы, — Рекс повернулся к троице пеших: — Бежите за нами, и даже если мы будем ранены, либо погибнем — не останавливаться! Ваша задача — уничтожить кукловодов. Мы не знаем, кто их будет охранять. Сколько их будет. И как они выглядят. Просто убейте всё, что похоже на тех, кто командует тварями и не похоже на обычных тварей!

— Мы поняли, сир, — ответил за всех Торвус, и все трое синхронно склонили головы, принимая приказ. В походе мы равные. И можем шутить, зубоскалить и подтрунивать. Но когда вождь отдаёт приказ — равенства нет. Мы — вассалы, принявшие клятву. И обязаны клятву исполнить, во что бы то ни стало.

Уже когда мы отвели подальше и спрятали обычных лошадей, а сами, замаскировавшись ветками, сели ожидать, Баблер тихо прошептал мне:

— Ино, если со мной что случится… — балабол посерьёзнел вдруг: — Ты же знаешь, где оставить латные перчатки и мой меч? Я прошу именно тебя сделать это…

— Хорошо, — кивнул я и пожал протянутую руку Баблера. Хотел было попросить его о том же в отношении наручей и моего меча, но понял, что он и так сделает это. Без просьбы. Потому просто молчал, глядя, как колышется в наступающих сумерках пожухлая трава. Лет, сорвав травинку, меланхолично покусывал её, перекидывая из одного уголка рта в другой, да изредка трогал щит, оглаживая огненный умбон. Торвус же сматывал и разматывал раз за разом кожаные ремешки на своих запястьях, считая количество витков. И только Рекс, по своему обыкновению, просто закрыл глаза и дремал в ожидании одного из самых опасных сражений, которое нам предстояло.

Когда солнце полностью упало за горизонт, Найтен распахнул глаза и прошептал:

— Готовимся! Они идут!

Мы никогда не спрашивали у нашего предводителя, откуда он знает, где устраивать засады, как он чувствует врагов и откуда у него невероятная способность к предвиденью. У каждого из нас свои секреты, которые мы не раскрываем даже друг другу. Так почему у него не должно быть своих? Нам важно было, что он видит, чувствует и знает. А как — уже не так и важно. Я, к примеру, тоже не рассказывал никому, почему чувствую тварей Пряди. Это был только мой