Пятое время года - Анюта Соколова

– Вы зря волнуетесь, – перебила я его. – Посмотреть человека достаточно несколько секунд.

– Это утешает, – Совье потёр кончик носа. – И всё же я беспокоюсь. У вас будет только одна возможность близкого контакта, другого повода не представится.

– Можно попросить передать чашку или поднять платок.

– Вот как? – он просиял. – В книгах об этом не упоминалось!

– Подобное доступно далеко не всем Пряхам, и мне не всегда, но сегодня я в хорошей форме.

– Отлично, госпожа Мурье! Запоминайте имена: Мáрен Кирéн, Жеáн Перьé, Айвéр Ливью́. На последнего обратите особое внимание: он неприятный тип и первый кандидат в предатели… Почему вы улыбаетесь?

– Весь последний год я посещала ресторан госпожи Ливью в Сытном квартале. Она с пеной у рта доказывает своё благородное происхождение, но бедняжке никто не верит.

– Возможно, возможно. Семейство Ливью весьма разношёрстное, сам Айвер долго и упорно добивался власти и положения. Вы запомнили нужных людей?

– Ливью, Кирен, Перье.

– Отлично. После того, как вы их посмотрите, и независимо от того, что вам откроется, мы с вами спокойно сядем за стол, будем вкушать деликатесы и поддерживать непринуждённую беседу. Где-то через час появится нарочный с запиской для меня, я с извинениями откланяюсь, и только в моём экипаже вы мне всё расскажете.

– Записка не вызовет подозрений?

– Ничуть. Все привыкли к моей чрезвычайной занятости. Порой я не успеваю донести до рта первую ложку супа. Издержки профессии, госпожа Мурье.

За окнами экипажа проплыл величественный королевский дворец, я рассеянно проводила его взглядом.

– Господин Совье, кроме того, что я ваша спутница, я, собственно, кто?

Он удивлённо округлил глаза, пришлось пояснить:

– Непринуждённая беседа подразумевает вопросы. Меня могут спросить не только о том, нравятся ли мне сареские устрицы. Должна быть ясность: я горожанка, провинциалка, привыкла вышивать на пяльцах и ложиться с петухами или посещать оперный театр и спать до полудня? Ведь этот раз не единственный, когда вы выводите меня в свет?

– Вы потрясающая, госпожа Мурье, – после паузы ответил Совье. – Даже не будь вы Пряхой, я с радостью взял бы вас агентом. Давайте договоримся: вы – это вы. Разведены…

– Скорее вдова. Вдов из деликатности меньше расспрашивают.

– Вдова, недавно приехали в Тангер из… Герсен подходит?

– Вполне. Я бывала там в юности.

– Замечательно. О своих вкусах и привычках говорите как есть. Лучшая стратегия – никогда не лгать. Какое ваше любимое блюдо?

– Рассыпчатая картошка с укропом, – глядя на вытянувшееся лицо, я рассмеялась: – Разумеется, я скажу: «Отварной картофель по-грелонски». Меня десять лет отучали от вульгарных привычек, господин Совье, что-то да укоренилось.

– Последнее, в чём бы я вас упрекнул, так это в вульгарных привычках, – он широко улыбнулся.

Экипаж въехал в раскрытые ворота, за которыми начинался сад. Солнце запуталось в ветках живой грабовой изгороди, прошлогодние листья в ярком свете казались не засохшими, а золотисто-коричневыми. Обманчиво зеленели газоны с бордюрами из пёстрого бело-жёлтого бересклета, вход в дом украшали нарядные остролисты с россыпями красных ягод.

– Черт-те что творится, – проворчал Совье, помогая мне выйти из экипажа. – Ну разве это зима? Надо придумать какое-то особое название для нашего климата.

На пороге трёхэтажного особняка, больше похожего на замок, нас встретил чопорный седовласый господин в дорогом костюме. Лишь после того, как он низко поклонился и забрал наши пальто, я поняла, что это не хозяин дома, а дворецкий. Совье уверенно повёл меня через холл в арку, из-за которой раздавался негромкий ровный гул голосов. Войдя, мы оказались в гостиной, полной народу.

Когда-то такие многолюдные сборища казались мне кошмаром. Как хозяйка, я не могла их избегать или забиться в угол, но с течением времени попривыкла и смирилась. Радушно улыбалась, благодарила за комплименты и вежливо поддакивала. Среди знакомых мужа попадались и приятные люди, беседа с которыми доставляла удовольствие, правда, с каждым годом их становилось всё меньше и меньше.

В этой гостиной собрался цвет столичного общества. Солидные мужчины, имеющие немалый вес при дворе, и их исключительно хорошенькие спутницы. Совье выглядел самым молодым, но был встречен одобрительными возгласами. Представительный добродушный господин с намечающимся брюшком покровительственно похлопал его по плечу.

– Кейвен, мы уже делали ставки – удостоишь ты наш скромный обед своим посещением или опять сошлёшься на неотложные дела. Скорее познакомь нас со своей обворожительной дамой.

– С радостью представляю вам госпожу Андею Мурье, – Совье повернулся ко мне: – Дея, это господин Марен Кирен, всемогущий министр финансов и хозяин этого гостеприимного дома.

Царапнуло даже не обращение по имени, а то, насколько искусно Совье придал своему голосу мягкость, почти нежность. Но заострять внимание на таких мелочах было некогда, я сосредоточилась на нитях. За Киреном последовали прочие гости. Жеан Перье, министр земледелия, с ног до головы облизал меня жадным масляным взглядом. Айвер Ливью, министр железных дорог, оказался далеко не стар, рыжеватые кудри он по кешинской моде отрастил до плеч. Однако меня насторожили не они, а Эми́ль И́нгер, министр внутренних дел, высокий импозантный господин в том переходном возрасте, когда назвать мужчину пожилым означает здорово обидеть, а сказать «молодой» не поворачивается язык. Он улыбался чаще других, смеялся громче всех, но в его тёмных глазах я не заметила и следа веселья. Рискуя вновь получить кровотечение, я посмотрела и Ингера – и ужаснулась увиденному.

Поддерживать непринуждённую беседу с этой минуты для меня стало довольно затруднительно. Слава Богам, что записку Совье доставили спустя всего тридцать – тридцать пять минут после начала обеда, мы еле успели оценить превосходный черепаший суп и запечённых фаршированных перепёлок. Выйдя на улицу, я с огромным облегчением вдохнула холодный чистый воздух, но помнила предостережение и молчала до самого экипажа.

– Госпожа Мурье, вы так побледнели, что я испугался обморока, – озабоченно произнёс Совье.

– Господин Ингер отравил свою жену, – выпалила я. – Подлил ей тройную дозу сильнодействующего лекарства.

– Вы уверены? – настала очередь Совье бледнеть.

– Как в том, что я Пряха. Жена Ингера много лет серьёзно болела, а умирать всё не умирала. Он же искренне увлёкся очаровательной блондинкой, своей спутницей, и решил ускорить переход дражайшей супруги в лучший мир.

– Я начинаю вас бояться, госпожа Мурье, – пробормотал мой спутник. – Каким образом из всех гостей вы решили проверить именно Ингера?

– Не знаю, – честно ответила я. – У него было что-то такое во взгляде. Ожидание разоблачения.

– Не замечал. Его жена скончалась всего два месяца назад, опытная ведьма может исследовать тело и подтвердить отравление. Но вы представляете себе уровень скандала, когда я затребую разрешение на эксгумацию? На основе показаний,