Пятое время года - Анюта Соколова

Бумажный шарик, в который превратилась записка, полетел в мою сторону:

– Он неглупый мужчина с отличным зрением. Не удивлюсь, если он разглядел тебя и в обносках, а его приглашение на службу лишь способ сблизиться с тобой!

– Боги! – я закатила глаза. – У тебя помутнение рассудка? На каком основании ты вообще лезешь в мою жизнь? Ухаживает за мной Совье, не ухаживает… Тебе-то что за разница?

– Не хочу, чтобы ты совершила очередную ошибку! – он с силой пнул ногой шляпную коробку.

– Всё тот же вспыльчивый Рен, – издевательски передразнила я. – Когда заканчиваются аргументы, в ход идут руки и ноги. Тогда ты пробил кулаком дверь, сейчас всего лишь помял картон. Стареешь?

– Ты тоже не молодеешь! – огрызнулся он.

– Если, по-твоему, за мной ухаживают мужчины, я ещё ого-го! В салоне мне сказали, что у меня фигура двадцатилетней!

– Враньё и лесть! В двадцать ты была округлой и нежной, а сейчас жилистая и… и…

– Жёсткая?

– Жёсткая, – согласился Рен. – Вредная языкатая ведьма. Пойдём гулять? В Тангере солнце, пусть оно и сядет через час. Ты чертовски здорово смотришься в этих мехах.

– Я-то думала, ты предпочитаешь кроликового горностая, – съязвила я.

Рен сердито засопел.

– Мур-Мур, меня и Маришу связывали лишь отношения… определённого рода.

– А она об этом знала?

– Знала, – Рен посмотрел мне в глаза. – Я сразу сказал, что, кроме постели, ничего не будет. Мариша согласилась.

– Дурной ты ведьмак, – я невесело усмехнулась. – Женщина всегда соглашается на меньшее в надежде заполучить больше. Она тебя любит. Беззаветно, отчаянно. Велишь утопиться – пойдёт и прыгнет в Тейру.

– Откуда ты… – он оборвал себя, сжал губы в тонкую линию. – Мне жаль. В любом случае неделю назад я расстался с Маришей. То, что она пришла вчера, исключительно её инициатива и ключ, который я забыл забрать.

– Забрал?

Вместо ответа Рен вынул связку, отцепил один из ключей и положил на стол.

– Мариша была нужна мне не только ради постели. Иногда у меня случаются обмороки. Могу пролежать без сознания полдня или больше. Не хочу, чтобы мои парни вынесли дверь.

– Часто? – сердце болезненно сжалось.

– Теперь нет.

– А лекарь…

Рен грубовато перебил:

– Мур-Мур, всё в порядке. Мне просто спокойнее знать, что у надёжного человека есть ключ. Тем более мы соседи. Если, конечно, Совье в ближайшем времени не подарит тебе особняк в Парадном квартале.

– Ты безнадёжен, – я указала на раскрытую дверь в комнату. – Посиди и подожди, пока я переоденусь.

– Так ты вроде одета?

Я запустила в него скомканной запиской:

– Перечитай фразу про униформу. Сейчас я не на службе.

Платье от госпожи Лисаны действительно мало подходило для прогулок, да и тонкие шёлковые чулки хороши исключительно летом. Минут через десять я вышла, к этому моменту Рен бесцеремонно исследовал всю мою квартиру.

– Уютненько, – заключил он и протянул мне пальто.

Глава 13

Набережная Тейры в Прибрежном районе не пользовалась такой популярностью, как в промежутке между Золотым и Львиным мостами. Там по обе стороны реки тянулись богатые особняки и скверы, а ближе к пригороду – и летние дворцы. Здесь, за полосой чёрной воды, виднелись сросшиеся торцами однообразные доходные дома Торгового района и плоские купола газгольдеров. На нашем берегу деревья тоже были редки, зато пешеходную часть выложили гранитной плиткой, установили трёхрожковые фонари и чугунные скамейки. Солнце медленно ползло вниз, потихоньку наливаясь апельсиновым соком, и черепица крыш алела на фоне тёмно-синего неба.

– В первую очередь покажи мне все приличные рестораны, – попросила я Рена. – Не каждый же день меня ждёт обед с перепёлками за счёт начальства. Под приличными я подразумеваю те, у которых чашка чая не будет стоить осьмушку, а тарелка супа – четвертак.

– Ты всё равно не найдёшь здесь цен Сытного квартала. К тому же я перебрался сюда не так давно, ещё не изучил район. Могу отвести в ресторан, где предпочитаю ужинать сам.

– На обратном пути, – кивнула я. – А что здесь с продуктовыми лавками? Я как-то привыкла завтракать дома.

– Голодать ты привыкла дома, – проворчал Рен. – Мелких магазинчиков тут полно, но они все в другой стороне, на Морском проспекте. Кстати, там же и стоянка колясок, очень удобно.

– Как всё-таки странно, что во всём огромном Тангере мы выбрали один и тот же дом, – высказала я не дающую покоя мысль.

– Ничего странного. Мы с тобой люди, которые руководствуются здравым смыслом. У дома удачное расположение – недалеко от центра, рядом крупные проспекты и в то же время нет столичной суеты. Цена приемлемая: есть центральное отопление и газ, но без механических подъёмников, стеклянных крыш и прочих изысков. Состоятельным людям здесь делать нечего: ни отдельных комнат для слуг, ни каретного сарая, ни конюшни. Остаётся средний класс: служащие, лекари, учителя. Кстати, в восьмой квартире живёт ведьма, госпожа Стéйша. Ух, какая важная! Вылитая наша учительница истории, взглядом замораживает.

– А где ты жил до этого?

– В Театральном квартале, через улицу от Королевской оперы. К службе ближе, но до чего же там шумно! Ночь что день: какие-то вечные сборища, гуляния, уличные концерты… Ей-ей, в Фабричном было лучше. Я снимал мезонин у почтенной вдовы, которая держала штук десять кошек. Просачивались эти пушистые бестии во все щели, вроде всё закрыто – а ночью к тебе приходит кот, пригреется, мурлычет, отгоняет кошмары.

Я запнулась на ровном месте:

– Ты тоже?..

– Сколько мучили тебя? – Рен остановился.

– Точно не знаю, – страх пополз ледяными иголками. – Три первых дня я помню, остальное смазано. Но не больше недели, я потом считала по датам.

– Меня держали месяц. Как думаешь, Мур-Мур, что я видел, когда проваливался в забытьё?

– Палача и раскалённый прут.

Он криво усмехнулся:

– Один и тот же кошмар. Тебя пытают на моих глазах, а я ничем не могу помочь.

– Рен… – я растерялась.

Лучшие друзья, расставшиеся со скандалом. Друзья, которые не виделись десять лет. Почему-то вспомнилось, как в третьем классе Рен подрался с пятиклассником, обозвавшим меня плебейкой. В седьмом классе мы вместе учились танцевать, в десятом Рен залез на огромную черёмуху, чтобы нарвать мне букет, упал и сломал руку. Двенадцатый класс, выпускной, наш танец… И Дэмиен, которого принесла нелёгкая!

Насмешка Богов – видеть чужое будущее и ничего не знать о своём. Порыв холодного ветра остудил щёки. Погода портилась, с запада ползли плотные свинцовые тучи, вырастали на горизонте сизыми горами.

– Кажется, к вечеру пойдёт дождь, – заметил Рен.

– Похоже на то.

– Дойдём до