Полая Земля - Руди Рюкер

Когда я подошёл к нужному перекрёстку, стоял тихий, пыльный полдень. На самом краю дороги в неглубокой грязной луже спал боров. Вокруг громоздились кирпичные здания; на первом этаже дома 1501 по Мейн-стрит располагалась лавка, где торговали ювелирными изделиями и оптикой. Табличка у бокового входа сообщала, что внутри находятся офисы «Южного литературного вестника», владелец – Т. У. Уайт. Поблизости не было ни души, но дверь послушно открылась от моего прикосновения. Я оказался в большой комнате с дощатым полом, заваленной исписанными листами бумаги и типографским оборудованием.

Центральное место в комнате занимал печатный станок – массивная машина из чёрного чугуна, на удивление богато украшенная завитками и орнаментом, с мощными на вид винтами и рычагами со всех сторон. В дальней стене была огромная двустворчатая дверь, которая, как я предположил, вела на погрузочную площадку и в переулок. Рядом с этой дверью высились стопы газетной бумаги и пачки готовых номеров – майского выпуска «Южного литературного вестника». Вдоль ближней стены, выходившей на Пятнадцатую улицу, стояли столы, освещённые большими окнами. В косых лучах света плясали пылинки. Было так тихо, что я слышал, как кто-то разговаривает в лавке за стеной.

На одних столах лежали гранки с неровно обрезанными краями, подготовленные для корректуры, другие были усыпаны металлическими буквами и знаками препинания. Повсюду лежали наборные линейки и лотки с литерами, выложенными в зеркальном порядке, а рядом стояли горшочки со смолой, которой закрепляли набор. Длинная низкая наборная касса, находившаяся прямо на столах, вмещала десятки мелких ящичков – по ящичку для каждого начертания каждой буквы. Поскольку вокруг никого не было, я припрятал в карман три красивые курсивные литеры: М, А и Р.

Слева от двери, через которую я вошёл, была лестница, а на стене рядом с ней красовалась нарисованная указующая рука. Я поднялся наверх.

Наверху я обнаружил просторную, светлую комнату с окнами на две стороны. Полки ломились от печатной продукции, а вокруг высились шаткие стопки рукописей, журналов, газет и книг. Там стоял единственный пустой письменный стол с табличкой: «Т. У. УАЙТ, ВЛАДЕЛЕЦ». С потолка свисали изрядно послужившие листы липкой бумаги от мух. Всё здание пропахло типографской краской.

– Эй! – подал я голос. – Есть кто?

В ответ донёсся сухой, деликатный кашель.

В дальнем правом углу в комнату вдавался небольшой квадратный кабинет. Дверь в него была приоткрыта, и на ней золотыми буквами значилось:

Эдгар Аллан По

Редактор, аллопат и поэт

Оставь надежду, всяк шарлатан, сюда входящий!

Я заглянул внутрь. Молодой человек небрежно растянулся на марокканском диване. Он взглянул на меня без особого интереса.

– Полагаю, вы мистер По, – сказал я. – Я Мейсон Алджерс Рейнольдс из Хардвера, штат Виргиния.

Он едва заметно кивнул. Поскольку передо мной был не кто иной, как сам потрясающий Эдгар По, я почувствовал, что могу говорить начистоту.

– Я нечаянно убил собственного двойника. Я беглец, и теперь нуждаюсь в месте.

Он слегка округлил глаза – глаза, что были глубокими омутами тьмы под высоким и, пожалуй, излишне выдающимся лбом. Даже если я позабуду всё остальное об Эдгаре По, образ его глаз не изгладится из моей памяти никогда. Казалось, они смотрели одновременно наружу и внутрь – в любой миг с одинаковой пристальностью следили и за игрой фантазий его собственного разума, и за случайностями внешнего мира. Его глаза были чудесными вратами между двумя мирами. Что до остального лица, у него был прямой рот, приятный орлиный нос, тонкие усики и тёмные волнистые волосы, уже слегка поредевшие на висках. Но глаза решали всё; они были светильниками, на свет которых летел трепещущий мотылёк моей души.

– Сколько вам лет? – наконец спросил он.

Голос у него был низкий и ясный, а линия губ, пока он говорил, успевала передать удивительно широкий спектр чувств: от презрения к скуке, от скуки к веселью, затем к интересу и, наконец, к искреннему участию.

– И почему вы говорите о двойнике?

– Мне пятнадцать, мистер По. Я называю его двойником, потому что парень, которого я застрелил – исключительно по случайности, заметьте! – был блондином, как и я, и в точности моего роста. Мне паршиво из-за этого, а шериф Гарми желает заполучить меня живым или мёртвым. Я всего лишь забирал обратно деньги па за виски у мистера Слоута в отеле «Либерти» в Линчберге. На эти деньги я должен был купить жену для нашего раба Оты, но одна из девиц мистера Слоута стащила их у меня.

– Блуд и смертоубийство в пятнадцать лет, – задумчиво произнёс По. – Живенький малец. Истинный виргинец. Надеюсь, своего африканца вы к нам в контору не притащили?

– Никак нет, сэр. Ота пошёл своей дорогой, едва вчера мы добрались до Ричмонда. Я читал ваши рассказы в «Вестнике», мистер По, и они мне очень понравились. Я «Беренику» и «Рукопись, найденную в бутылке» практически наизусть знаю. Я читаю и пишу лучше всех в Хардвере и даже в Линчберге. Как думаете, нашлось бы для меня какое-нибудь место? Только вы не должны никому называть моё настоящее имя. Зовите меня Мейсон Бастлер.

– Что ж, входите, младший брат, – сказал он, быстро взмахнув своей тонкой белой рукой. – И закройте дверь.

Я переступил порог кабинета и притворил за собой дверь. Помимо дивана, здесь были книжные полки, два деревянных стула с прямыми спинками и письменный стол, заваленный ворохом бумаг. На полу то там, то сям тоже громоздились книги. В стене за столом мистера По имелось окно. Я взял один из стульев и сел.

– Я мог бы помогать в типографии, – предложил я.

– Настоящий типографский чертёнок[4], – сказал По. – Вас зовут Мейсон? Ваш отец принадлежит к Вольным каменщикам?

– К масонам? Нет, сэр. Мы епископалы. Ма умерла, а па пьёт. Всё моё достояние – пятьдесят центов да залоговый билет на пистолет.

– Вы забываете о своём буколическом здоровье, – с улыбкой заметил По. – И о великолепном облачении, что вы носите на своих плечах. Вы пустились в плаванье по воле волн, Мейсон, и приливы судьбы уносят вас в открытое море. Мне знакомо это чувство, слишком хорошо знакомо.

Он умолк и некоторое время разглядывал меня, выражение его лица слегка менялось в такт стремительному потоку его мыслей.

– Я помогу вам, – произнёс он вскоре. – Хотя сперва мне нужно