Лекарь Фамильяров. Том 9 - Александр Лиманский

— Идея была уголовная, — поправил Денисов.

— Так, — сказал я. — Мужчины свободны. Все трое. Артур, тебя тоже касается, кино кончилось.

Артур хлопнул Саню по плечу, шепнул что-то утешительное и ушел в стационар. Судя по Саниному «да ну тебя», утешение содержало слова «я же говорил».

Ретировались они со скоростью, которая делала честь их инстинкту самосохранения. Мы с Ксюшей остались вдвоём, смотря друг на друга через стол, на котором остывал общий чай.

Я сел напротив и стал ждать. Молча. В некоторых разговорах вопросы только мешают.

Ксюша держалась некоторое время. Потом шмыгнула носом, сняла очки, протёрла их подолом халата, надела обратно и заговорила, глядя в кружку.

— Это не Санин план, Михаил Алексеевич. То есть план Санин, но он про врача. А про администратора… — она вдохнула. — Про администратора это я сама. Я три дня открывала этот сайт и смотрела на кнопку. «Опубликовать». Сяду, наберу текст, наведу курсор… и закрою вкладку. Назавтра опять. Я всё понимаю, честно. Понимаю, что не справляюсь уже, что запись растёт, что я на два фронта не разрываюсь. Умом понимаю. А рука не поднимается. Я же… я же собственную сменщицу нанимаю. Сама. Своими руками.

Она подняла на меня отчаянные глаза.

— Вы наймёте кого-то, она будет молодая, весёлая, будет всё успевать. А я тогда кто? — спросила она.

Вот она, сердцевина. Не саботаж и не лень. Обыкновенный, честный человеческий страх, который три дня жал на «отмену» её руками.

Отчитывать тут было нечего и некого. Тут надо было лечить, и схему лечения я уже отработал на этой же пациентке неделю назад, в карантинной зоне, на пару с Саней. Страх не выжигают. Страх переводят в полномочия.

— Ксения, ты же тоже молодая и очень весёлая, — сказал я. — Смотри на меня. Теперь слушай внимательно, повторять не буду. Ты не нанимаешь себе замену. Ты строишь собственное государство. Ты старший администратор этой клиники, и это не просто название, а должность с содержанием. Новенький человек придёт не на твоё место. Он придёт к тебе в стажёры. Отбирать его будешь ты. Собеседовать тоже. Гонять по картотеке и мотать нервы на испытательном сроке, тоже ты, и я тебе в этом заранее сочувствую, ему то есть. Я только утверждаю финальную кандидатуру, и всё. Поняла меня?

По мере того как я говорил, с ней происходило то же, что при первом нашем таком разговоре, спина выпрямлялась позвонок за позвонком, подбородок поднимался, а страх в её глазах перегорал во что-то рабочее.

— Поняла, — сказала она уже другим голосом. — Значит, я отбираю.

— Ты отбираешь. И последнее. Вакансию публикуешь тоже ты. Сегодня, сейчас, пока я стою рядом и любуюсь. Текст твой, тот с совами и стрессоустойчивостью. Я в него не лезу, у тебя хорошо получилось.

Ксюша села за ноутбук, открыла черновик, занесла палец над кнопкой и оглянулась на меня. Я кивнул.

Кнопка «Опубликовать» щёлкнула с первого раза. Оказывается, она всегда так умела.

— Смешно, — сказала Ксюша, глядя на своё объявление, повисшее в общем списке. — Я же сама по такому пришла. Сидела, листала вакансии, увидела вашу, странную, про «не бояться крупных животных»… Думала, не возьмут. А теперь вот с этой стороны стойки сижу и боюсь тех, кто придёт по моему объявлению.

— Круговорот администраторов в природе, — согласился я. — Заметь, тебя тогда отобрал я правильно. Значит, метод рабочий и он теперь твой.

— У меня уже и критерии есть, — Ксюша загнула палец. — Чтобы сов не боялась. Чтобы почерк разборчивый, карточки, это святое. И чтобы из моей кружки чай не пила. Остальное воспитаем.

Каждое «чтобы» звучало твёрже предыдущего. Государство обрастало законами на глазах.

На следующий день в семь пятнадцать утра двор за клиникой снова хрустел инеем.

Утро после вскрытой луковицы выдалось на удивление лёгким. Вчерашний нарыв сошёл без следа, Ксюша с рассвета отвечала на первые звонки по своему объявлению голосом хозяйки государства, Саня насвистывал, Денисов сиял чистой совестью человека, который «с самого начала говорил». Воздух в клинике очистился и дышалось всем заметно свободнее.

Стоп-команду Артур ставил, как обещал, намертво, упражнением номер один и до седьмого пота, причём пот был мой, а иней Пуховика. Схема выглядела просто. Разгон по дуге, полный мах, и на пике скорости, резкое «хэй» с условной чертой, за которую нельзя.

Просто она только выглядела. Чуда за одну ночь не случилось, и по-честному оно и не должно было случиться. Первые заходы Пуховик тормозил на чистом энтузиазме, в звук он верил всей душой, а вот физику ещё не освоил.

Сто килограммов входили в юз, скребли когтями, поднимали снопы инея и проезжали условную черту метра на три, и барс оборачивался на собственный тормозной след с искренним недоумением: как это меня туда занесло, я же остановился?

— Зачёт не сдан! — с подоконника комментировал Феликс, вошедший в роль инспектора на экзамене. — Тормозной путь как у трамвая! Где сцепление с грунтом⁈ Пересдача!

— Работаем, — невозмутимо отзывался Артур и разворачивал барса на новый заход.

К десятому повтору юз сократился до метра. К пятнадцатому Пуховик начал приседать на задние лапы до черты, гася скорость корпусом, и однажды встал так чисто, что сам себе не поверил и оглянулся на нас за подтверждением. Подтверждение, лакомство и торжественный вопль Феликса «Зачёт!» прибыли одновременно.

Под занавес Артур устроил экзамен с провокацией. По его знаку Феликс, вошедший во вкус, слетел с подоконника и прошёл на бреющем через весь двор, точно поперёк курса разогнавшегося Пуховика, белое, быстрое, дразнящее, идеальный соблазн для любого хищника. «хэй» грянуло в тот же миг.

Пуховик встал. Юзом, с воем когтей по асфальту, с разворотом всего корпуса вслед пролетевшей сове, с мукой в каждой мышце, но встал, не пересёк черту и остался стоять, дрожа от нереализованного порыва. Феликс заложил победный вираж и вернулся на подоконник.

— Провокация отражена! — доложил он. — Нарушитель условный, выдержка подлинная! Зачёт с отличием!

«…видели?.. я стена!.. я лучшая стена!..» — распирало канал, и я не стал напоминать герою дня про три метра юза получасовой давности. Лакомств Пуховик в то утро получил столько, что Ксюше предстояло списывать недостачу.

А потом Артур привычно дёрнул головой и уставился на стену клиники. За стеной, в двух помещениях от нас, проснулся известный комментатор.

— Ну чего тебе… — начал Артур обычным своим страдальческим тоном и осёкся. Дослушал Вэллора. Лицо у него стало другим. — Док. Он говорит… Дословно: «Стоп-команда пригодится раньше, чем вы думаете».

Мы переглянулись.

— В смысле раньше⁈ — рявкнул