Лекарь Фамильяров. Том 9 - Александр Лиманский

назвал сумму. Мужик отсчитал, подумал и попытался вложить сверху ещё пару купюр, «за страх». Лишние купюры я вернул, а вместо них выдал с полки упаковку мягкого корма, в счёт сдачи от пяти тысяч и в знак начала долгой дружбы. Взял в итоге ровно по прайсу, четыре тысячи с анестезией, с небольшим минусом для себя из-за корма. Стоматология есть стоматология, за неё чемпионских гонораров не берут, даже когда пациент полтора центнера и его держали голыми руками.

Уже с крыльца, не отойдя и десяти шагов, мужик загудел в телефон на всю улицу:

— Слышь, Петрович! Тут доктор есть, на окраине… Да живой Демон, живой, зуб у него был, представляешь!.. И мужик при докторе есть, зверей лютых голыми руками держит, я сам видел!.. Записывай адрес, говорю!

Сарафанное радио сторожевых баз вышло в эфир, и вещание у этого радио, я знал по опыту, покрывает полгорода быстрее любой рекламы.

За два дня я второй раз работал в пасти бодрствующего хищника, которого держал человек, без единого ремня и фиксатора. И, что характерно, начинал считать это нормой. В Синдикатах за подобное лишали лицензии пожизненно. А здесь это называлось «Артур, подсоби» и заканчивалось вылизанной рукой.

Вечером, когда клиника опустела и затихла, я проходил мимо стационара и остановился в дверях.

Свет там горел вполнакала. Посреди помещения, на подогретом коврике, друг напротив друга расположились Артур и Искорка, и между ними шёл разговор, в котором не было ни одной команды.

Дрессурой это уже не называлось. Артур едва заметно сдвигал плечо, и саламандра перетекала на полшага влево. Она коротко приподнимала гребень, и он в ответ раскрывал ладонь. Микрожесты, полутона, реплики длиной в один мускул. Так разминаются спарринг-партнёры, отработавшие вместе не один год, два бойца, которым слова только мешают.

Я досмотрел один такой обмен целиком. Искорка качнула головой влево, Артур зеркально сместил вес. Она выбросила язык, пробуя воздух, он держал полную неподвижность, давая себя прочитать.

Потом она сделала то, чего я не видел за ней никогда, подошла вплотную, положила голову ему на колено и глядя на него застыла. Артур не шелохнулся, только накрыл её ладонью, между гребнем и лопатками, где чешуя тоньше всего. Со стороны это было похоже на присягу, только я не взялся бы сказать, кто кому присягал.

Пуховик наблюдал за ними из вольера молча, положив морду на лапы, и в его канале стояло непривычное, вдумчивое уважение, так смотрят на чужую работу мастера.

Я не стал входить. Просто стоял в дверях и слушал канал.

От Искорки шёл жар. Ровный, рабочий, без единого провала. Третьи сутки подряд, ни одного отката в золу. За все месяцы лечения, за все мои протоколы и прогревы я не выжал из её Ядра и половины такой динамики. Лучшим препаратом от эфирной депрессии оказался человек, сидящий напротив на корточках.

Контур Артура закрыт, думал я, глядя на них. Заперт кем-то очень большим, и дверь эту мне не открыть. Сопряжения между этими двумя нет и, возможно, не будет никогда.

А они взяли и начали строить мост в обход. Без магии, без контура, из голого доверия и выученного языка тела, жест за жестом, день за днём. Ни в одной из моих жизней я не видел ничего подобного.

Может быть, думал я, тихо отступая от двери, чтобы не мешать, магическое Сопряжение, это вообще не единственная дверь к сердцу зверя, а просто самая широкая. Есть ещё калитки, и ходить через них дано не каждому.

Свет в стационаре я гасить не стал. У этих двоих ещё шла смена.

Утро следующего дня началось правильно, с семи пятнадцати и стоп-команды.

Артур ставил её жёстко, как и обещал, упражнением номер один. Разгон, азарт, резкое «Хэй» с блоком корпусом, и так по кругу, раз за разом, пока на четвёртом десятке повторов Пуховик не начал гаснуть от одного звука, без блока, срабатывал уже чистый рефлекс, без всякого расчёта. К концу тренировки барс валился из полного маха в фиксацию так, что иней летел веером, и был страшно горд собой. Дыру в воспитании мы штопали с перехлёстом. А потом начались странности, и первую я чуть не проглотил вместе с кофе.

— Ксюш, — спросил я, листая за стойкой планы на день. — По объявлениям звонил кто-нибудь? Вакансии же висят.

— Нет, — сказала Ксюша.

Сказала быстро. Слишком быстро, на вдохе, и тут же с преувеличенным вниманием занялась картотекой, выровняла стопку, которая была ровной, переложила карточки, которые лежали правильно. Глаз она не поднимала.

Я отхлебнул кофе и промолчал. Фальшь я услышал отчётливо, но давить не стал, не хватало данных.

Данные подъехали в течение дня, и чем дальше, тем страннее.

Звонки по вакансиям пошли. Телефон оживал, Ксюша записывала, на послезавтра выстроились три собеседования. Только вот все звонившие до единого были врачами. По вакансии администратора не позвонил никто. Ноль. За весь день.

Врачи, к слову, звонили толковые. Один с опытом экзотов, одна дама с хирургической специализацией, ещё один с посёлка, готовый на разъезды. Ксюша записывала их на собеседования вежливо, аккуратно и с явным трудом.

На третьем звонке она попросила Саню подменить её у телефона, и Саня, наш громогласный Саня, взял трубку и разговаривал так тихо и кратко, будто звонили из военкомата.

Перекос был диким. Я в этом городе нанимал людей две жизни подряд и знал расклад наизусть, на админскую позицию в приличном месте очередь из студентов выстраивается к обеду первого дня, а врача ищи-свищи неделями. У нас выходило зеркально наоборот, и такое зеркало в природе не встречается.

Третья странность добила систему до диагноза. Я вспомнил, что Денисов третьего дня обещал привести знакомую, коллегу по академии, толкового фельдшера. Подошёл, спросил, как продвигается.

Денисов покраснел. Взрослый, академической выучки человек залился краской, уставился в журнал и выдавил:

— Она… не смогла. Передумала. Обстоятельства у неё.

Врал Денисов ещё хуже Ксюши, а хуже Ксюши врать надо уметь.

Артура я в расчёты не включал, постоялец жил тут меньше недели, в местные интриги вложиться не успел и на мой косвенный вопрос честно пожал плечами. Значит, трое. Мой старший администратор и попутно ассистент, мой второй врач и мой завхоз. Ядро коллектива, гордость и опора.

Улику я нашёл под вечер, и даже искать особо не пришлось.

Ксюша выдавала пациента, стойка пустовала, и я сел за рабочий ноутбук посмотреть завтрашнюю запись. Браузер был открыт на сайте вакансий, во вкладке личного кабинета.

Я глянул. Потом глянул внимательнее.

Вакансия врача, которую я поручил