Кицхен готовится к войне - Екатерина Насута

— Это дракон?

— Да ну. Обычный скальник. Просто здоровый. Они вообще чаще на шахтах заводятся, особенно, если начинают заброшенные не по назначению использовать. Скажем, людей хоронить или скотину. Но скотину чаще жрут, даже павшую. А кости остаются. С людьми хуже.

Вот сколько раз говорили, что нельзя хоронить на неосвященной земле. Но нет, всегда находится кто-то, кто думает, что если в стороне и молитву прочесть, то уже всё. А потом сам же громче всех удивляется, как это вдруг всякое разное и завелось.

— Мелкие, они навроде ящерок. Ну, покрупнее, конечно. С кошку где-то. И шкура тонкая. Вот скальники и прячутся. Жрут падаль всякую. Могилы раскапывают. А дальше растут. И чем здоровее, тем наглее.

Этот и вправду вымахал прилично.

Вон, морда вытянутая, крокодилья, а шея коротковата. Я, конечно, живых драконов не встречала, но матушка, которая моя личная, приносила трактат. Так вот, если верить картинкам, настоящие драконы длинношеие. А у этого — прям за башкой плечи начинаются, от башки даже не шеей — пухлыми складочками отделенные. Лапки тоже крокодильи, короткие, но мощные Когти у скальника, как и иглы, металлом укрепленные, камень пробивают хорошо, уходят глубоко, что и позволяет этой туше на стене висеть.

Распластался он прилично так. Вон, хвост даже свернуть пришлось, чтоб не свисал. Иглы подобрал. Если б не размер, глядишь, и слился бы с пейзажем. Но вот даже в сумерках не заметить огромного крокодила на стене было сложно.

— Потом уже, заматерев, и на людей охотятся, — завершила я, закончив заодно уж и сеть выплетать. — Вы ж по воздуху специализируетесь, да?

— Да, — скальника тэр Трувор разглядывал с прежней же мрачной решимостью. Ну да, непросто из человека готовность к подвигу выбить.

— Ага… тогда план такой. Вы силу чуть выпускаете, чтоб он почуял. Нежить магов особенно любит. Питательные мы. Ну, большей частью. А я прикроюсь. Если исчезнем оба, он в волнение придёт. Но если кто-то останется, то про второго скальник и не вспомнит. Так что вы станете основной целью.

Кивок.

И возражать не собирается. Вот. А будь тут Карлуша или кто другой из братьев, точно не обошлось бы без споров и предложения тянуть жребий.

— Сделайте вид, что его не видите и медленно так пройдите вон туда, — я указала на массивный валун. — А как дойдёте, так и шибаните в него чем-нибудь.

— Чем?

— Не знаю. Чем-нибудь таким, могучим. Если получится сшибить, то и ладно, а нет…

Заклятье моё растеклось по земле, поползло, растягиваясь поперек прохода. А ведь шкура у скальника красивая. Чешуя каменная, но мелкая. Ещё и любят они, чтоб блестело, оттого и натирают об окрестные скалы. Не шоссы, конечно, но глядишь, Карлуша и не станет привередничать.

— Главное, встряхните. Ну или выманите, а дальше уже я сам.

Что-то, вижу по глазам, мне не слишком поверили.

Тэр Трувор губы поджал.

Брови нахмурил паче прежнего, ещё немного и на лбу вмятина образуется, но кивнул. Крепкий, однако. И заметно, что в мои силы он не верит, но камень стоит поперек прохода, а за ним те самые люди, которых тэр Трувор собирался защищать.

— Идти? — уточнил он.

— Идите. Скотину вон возьмите…

Он покосился на коня, а тот на коменданта, но вздохнул и положил морду на плечо. Несмотря на характер, Скотина совершенно точно знал, когда можно выпендриться, а когда мы работаем.

— Зачем? — коня тэр Трувор погладил.

— На всякий случай. А то уж больно тварь здоровая…

И запах этот вот, резкий, меня смущает. Слишком он ядрёный для твари, которая долго голодала.

Скотина подтолкнул коменданта в сторону камня. Правильно, а то скальник вон извернулся и начал раскачиваться, что явно указывало на готовность напасть. Вот пусть и нападает.

Тэр Трувор шёл к камню с гордо поднятой головой и шагом чеканным, прям как на параде. И добравшись, крутанул пальцем, создавая вихрь.

И ещё один.

Скальник, увидев этакое великолепие, дёрнул хвостом, и мелкие камушки посыпались по стене. Пасть приоткрылась, из неё потянулись ниточки слюны. Скальник выгнулся, пытаясь не упустить добычу из виду, и от напряжения даже свистнул. Вытащив лапу из-под тела, он осторожно поставил её на камень.

Когтями примерился, проверяя новую опору на прочность.

Вихрь затанцевал.

И я увидела, как скальник раздувает зоб, втягивая воздух. Значит, на выдохе попытается окутать жертву ядом из горловых желез. Нет, вряд ли дотянется, расстояние всё же приличное, но жалко, если успеет опорожнить мешки. Тэр Трувор добрался до камня и поднял руки, стягивая воздух, завивая его вокруг пальцев.

Тварь, которую манила близкая сила и перспектива потенциального ужина, вытянулась ещё сильнее, удерживаясь на отвесной скале едва ли не чудом. Ну и чешуёй, которую раскрыла. Мелкие на брюхе, чешуйки впивались в породу, цепляясь за камень, и потому брюхо казалось приклеенным. А вот спина — дело другое. Тут чешуя плотная, крупная и выглядит монолитной. Но сейчас по монолиту поползли трещины.

Ещё немного.

Ещё…

Я затаила дыхание.

И кажется, не только я. Зоб медленно наливался краснотой. Лиловые нити воздуха натянулись до предела, и заклятье в руке тэра Трувора замерцало, готовое сорваться к цели. Чешуя почти раскрылась, и спинные шипы скальника поднялись, обнажая подхребетные полосы мягкой кожи.

Отлично.

— А что вы тут делаете⁈ — звонкий мальчишеский голос заставил тварь повернуться и резко, так, что скальник утратил опору. Массивная туша его со скрежетом поехала вниз, шипы прижались к спине, превращаясь в щит из камня и стали. От резкого этого движения скальник выдохнул, точнее выплюнул содержимое зоба, которое окутало его фигуру зеленоватым облаком. А затем облако рвануло навстречу Патрику. Ладно, не рвануло, а медленно потекло — недозревший газ был тяжёлым, тягучим и оседал на камнях блестящей кислотной плёнкой.

— Скотина! — мой вопль, пожалуй, был слышен и по ту сторону гор.

— Патрик! — но рёв коменданта перекрыл и его.

Скальник, тоже собиравшийся заорать, как и положено серьёзной твари перед нападением, поперхнулся и закашлялся, выплевывая новые ошметки газа. Впервые вижу, чтоб нежить кашляла. Причём от кашля она съезжала ниже и ниже, оставляя на камне глубокие борозды и нелепо взмахивая конечностями в попытке зацепиться и остановить падение. Чешуя снимала с камня стружку, замедляя скольжение твари, звенели и хрустели, ломаясь, иглы. А следом за скальником сползало сотворенное им кислотное облако. Дым продолжал сочиться из ноздрей и пасти, правда, накрывая уже не добычу, а чешую, что, кажется, скальника не очень обрадовало.

Но дыма было много. И он пусть неспешно, но сползал к тропе, грозя накрыть её