Мастер Трав. Том 10 - Ваня Мордорский

Наконец-то полегчало и я смог оглядеться.

Уже наступило утро. На моей груди, свернувшись теплым пушистым комком, мирно спал Седой. В правой руке я всё еще судорожно сжимал осколок кости.

Да уж… Выходит, пробыл внутри куска кости я долго. Время там тянется едва ли не дольше, чем в сети железных дубов. Узнал ли я что-то новое? Ну, как минимум я увидел в этот раз более сияющие «кости», а значит если найду их, то точно прикоснусь к более крупным осколкам сознания.

Я сел, осторожно переложил Седого, стараясь не разбудить (он все равно недовольно пискнул) и положил кость рядом.

Если задуматься, эти кости поистине неуничтожимы. Их можно раздробить, разорвать на части, но каждый осколок по-прежнему остается целым в своей сути, и сохраняет часть заложенных функций. Удивительная технология Строителей, если это их рук дело.

И всё же… чтобы ни должен был охранять этот Страж — он не справился. Раз он разрушен, значит, Порог, — чем бы он ни был, — пройден.

Ладно, это дела давно забытых дней, а вот дело сегодняшних дней — это собранные в кучке осколки. И там их было, насколько я помню, больше десятка в одном месте. Кто-то постарался, чтобы собрать их.

Из всего этого следовал другой вопрос — а меня тоже видно? Те кости, что я собрал, другие тоже видят? Или же я один такой уникальный? Потому что если меня можно найти, то кости нужно держать где-то в другом месте, не в своем доме. Может даже вообще раскидать их все по тайникам, если не выйдет их соединить.

Ладно, до встречи с Клыком я еще не знаю, возможно ли вообще соединить эти кости.

Я потянулся, разминая затекшие мышцы, и с удивлением отметил, что чувствую себя намного лучше, чем вчера — тело восстанавливалось. Но вместе с тем я ощутил зверский, нестерпимый голод. Тело требовало энергии для работы и строительных материалов для роста.

— Пи! — недовольно пискнул Седой.

— Да, пора вставать, — вздохнул я, ощущая как пересохло во рту, — Кто не работает — тот не ест.

— Пи!

Я пошел на кухню, вернее, закуток, который служил нам ею, и вымел подчистую все остатки вчерашней еды и всё, что можно было съесть всухомятку. Только закинув всё это в себя, я почувствовал, что могу нормально соображать. Голод отступил. Рассветницы не было в очаге, но Грэм в нем поддерживал огонь, понимая, что ящерица в нуждается в постоянном жаре.

Выглянув в окно, я увидел Грэма. Старик был уже на ногах и, скинув рубаху, он проводил полноценную тренировку со своей новой секирой во дворе. Он делал быстрые перехваты, крутил «восьмерки» и замирал, удерживая тяжеленное оружие на вытянутой руке. Мне даже показалось, что он стал здоровее, а его мышцы увеличились. Хм…возможно так и есть. Чем меньше в нем черной хвори — тем больше тело возвращается к своему исходному состоянию. Однако прежде чем выйти во двор я достал чистые доски и угольным карандашом (их запас плавно подходил к концу) начал зарисовывать сеть расположения осколков Стража, отмечая все самые яркие точки. Отметил и подозрительное скопление. Пришлось как следует поднапрячь память, чтобы не ошибиться. Но похоже, что сегодня память работала как надо, однако чуть позже я всё равно использую ментальный эликсир для того, чтобы всё сверить. Лучше всего раздобыть что-то удобное для запией, конечно идеально бы мини-дневник в который я смогу зарисовывать всё, что мне необходимо, и переносить на карту, но скорее всего придется какое-то время ограничиваться дощечками. Я достал ту самую карту, которую отдал мне Грэм, и где я успел сделать всего с десяток пометок с указаниями, где росло какое растение. Нужно продолжать ее заполнять и накладывать на нее схему костей.

Я еще раз на нее взглянул, спрятал, задвинул дощечки за стол и решил заварить себе мятного чая.

После этого вышел на крыльцо и сел на ступеньки, прикрыв глаза. Утренний прохладный воздух приятно холодил лицо. После вчерашней сумасшедшей гонки это было именно то, что нужно.

Спокойствие нового дня. Ну хотя как спокойствие — скорее временное затишье. Покой нам только снится.

Так что наслаждаясь глотками мятного чая и прекрасным утром, я какое-то время наблюдал за тренировкой Грэма, не издавая ни звука, чтобы не мешать ему. Наблюдать за отточенными движениями старика было одно удовольствие. Интересно, я когда-нибудь так смогу? Или это мне не нужно и за меня всё сделают симбионты?

Любопытная мысль, но всё же…да, мне хочется так же. Потому что только такая сила воспринимается своей, родной, не заемной. Как бы странно это ни звучало.

Я сделал еще один глоток, прикрыл глаза и расслабился. Лучи солнца приятно падали на лицо. Наконец-то кожа там не воспаленная от закалки, но это временно — вскоре нужно продолжить ее.

Я вздохнул. Увы, я должен проходить в сжатые сроки то, что у других растягивается на года, и что-то внутри подсказывало, что по-другому и быть не может.

Обратив внутренний взор к своему духовному корню, я начал мысленно обследовать свои сформировавшиеся каналы-ростки. Попробовал действовать по-новому: аккуратно перегнал часть живы из корня в росток на правой руке, удержал там, а затем плавно вернул обратно. Пытался сделать это именно подконтрольно, медленно, в каждый миг ощущая небольшую часть живы, которую перегонял из корня в росток. Ощущение было необычным — словно теплая вода перетекла по тоненькой трубочке и затем вернулась обратно.

Неожиданно перед глазами мигнуло:

[Навык: Контроль живы +1%]

Я от удивления аж приоткрыл глаза.

Ну да, действие новое, да и ощущаю я живу иначе — наверное и логично, что контроль повысился. Раньше он у меня повышался только от попытки освоить новые навыки вроде Усиления, Укрепления и Уплотнения. Я хмыкнул. Все три начинаются на У.

Забавно. Ах да, еще ведь укоренение. Значит четыре У.

К сожалению, кроме Усиления я толком эти навыки так и не развил — ни времени, ни сил никогда не оставалось. Пришлось расставлять приоритеты.

Пожалуй, в ближайшие дни придется выделить на это время, хотя бы час-полтора либо на рассвете, либо прямо перед сном.

Я продолжил опыты с живой в своем теле. Я не был полон, поэтому часть каналов идеально подходили для того, чтобы гонять по ним небольшие «порции» живы. Минут двадцать я просто сидел на крыльце, гоняя потоки живы по телу, создавая завихрения, ускоряя и замедляя их бег. Грэм не мешал