Из бездны к звездам - Сэм Альфсен

А мысли Нуски витали далеко-далеко. Когда он вновь посмотрел в окно, то увидел лишь застлавшую все снежную пелену. Заблудившиеся снежинки залетали в камеру, но тут же таяли, водой падая на пол.

«Это действительно не имеет никакого значения для будущего, но… это может объяснить, как мы оказались в настоящем. Оружие дэ – это орган, который хранит чувства, память и помыслы своего владельца. Это как… пересадить от одного человека другому руку или ногу. Мозг или сердце».

– Господин Нуска… – сонно пробормотал Оанн и зарылся носом в плечо своего господина.

– М?

– Я буду следовать за вами, господин Нуска… – в полусне Оанн сжал ладонь лекаря.

Нуска опустил взгляд в пол и, дождавшись, пока дыхание мальчишки выровняется, тихо ответил:

– Я знаю. Спасибо тебе. – Нуска закинул край своего шерстяного плаща на плечи Оанна. – Если бы не ты, я давно был бы мертв. Тебя послала сама судьба, сами духи.

Когда мальчишка уже крепко спал, Нуска нащупал короткий острый ножик в потайном кармане своего нижнего белья. Несмотря на то, что Оанн держал господина за руку, Нуска справился и одной: сжал нож в ладони и направил острие вверх, под кожу. Погружая лезвие глубже, он задел вену на запястье – хлынула кровь. Не прошло и десяти секунд, как Нуска пережал руку собственным бедром, останавливая кровотечение, и одновременно… золотым сиянием, срывающимся с кончиков пальцев, осветил камеру.

«Моя дэ все еще со мной, но каналы заблокированы. Если я окажусь в непредвиденной ситуации… то найду способ справиться с их глупым ограничением, но пока… они должны думать, будто я простой человек. Чем ближе я смогу подобраться к эрду и помощникам, тем лучше».

Когда кровотечение остановилось, Нуска поднес запястье к лицу и, как кот, начал зализывать рану, стирая запекшуюся кровь. Оанн был очень внимательным – он мог приметить и такую пустяковую рану.

Нож снова был спрятан, а Нуска смаковал во рту собственную кровь с привкусом светлой дэ.

«Богачи и знать всегда уверены в своей победе. Они рождены в семьях победителей, с детства ни в чем не нуждаются, верят в собственное превосходство. Это же является их самым слабым местом. Я переиграю всех и каждого. – Нуска вдруг усмехнулся, а его глаза на несколько секунд окрасились красным. – Я покажу вам, как головой сломать неприступную стену».

Глава 135. Последний снежный день

Темная vevih`al камера напоминала Нуске о жизни в трущобах. Третий день своего заключения он провел, утопая в воспоминаниях. Запах мочи, рвоты, затхлости и плесени – все это было знакомо ему, как младенцу грудное молоко.

Когда другие заключенные в соседних камерах зажимали носы, корчились на полу, сдерживая рвотные позывы, плакали и проклинали свою судьбу, Нуска смаковал каждую секунду, напоминавшую ему о беззаботных деньках.

Раньше он был беден и бос, едва сводил концы с концами, но каждое утро он встречал с улыбкой. Лучи звезды, казалось, медленно прокрадывались по утрам в комнату лишь для того, чтобы осветить его счастливое, беззаботное лицо.

В какой момент человек взрослеет и каждый прожитый день становится для него испытанием?

Если бы не Син, Нуска бы все еще прозябал в канаве. Его вытащили на свет духов, приодели и даровали статус, но… Нуске казалось, что его жизнь стала в тысячу раз тяжелее.

Он не чувствовал себя наказанным и лишенным свободы, находясь в камере. Он чувствовал себя таковым, одевшись в дорогие одежды и сидя на приеме во дворце.

Неизвестно, передалась ли эта черта ему от свободолюбивой лесной матери, но… Нуска четко осознавал, что такое свобода. И ее значение заключалось не в том, чтобы находиться за пределами решетки, а в возможности иногда напиться, спрыгнуть наобум с крыши или вляпаться в новое интересное приключение на краю Скидана.

Свобода – это возможность быть собой, даже сидя на дне наполненного ледяной водой колодца.

Но есть вещи, на которые человек готов променять свободу, именно эта вещь и есть – сокровенная мечта. Семья ли, статус, золото – неважно. То, ради чего ты готов измениться, послушно сесть в клетку и склонить голову, лишь бы это получить. Связать себя по рукам и ногам, разрешить бить себя плетьми, обзывать всеми существующими лесными ругательствами. Таящиеся в глубине сердца мечты – вот ради чего человек согласится сесть в клетку.

Когда пришло время покинуть тюрьму, Нуска уже вовсю развлекал отоспавшихся стражников. С открытыми ртами они слушали рассказы о Карборе, Фасиде, Рире, Арценте и Сонии, а также о Бессонной войне и сражении в ущелье Айнрад.

– Если бы мы только знали, что вы – генерал Нуска… – простонал один из сифов, растирая свой потный лоб носовым платком, – мы бы предоставили вам особые условия…

Но Нуска с улыбкой отвечал:

– Зачем мне особые условия? Не так и плохи ваши камеры, я видал места и похуже.

Стражники вновь заохали и заахали над величием героя Нуски, какой он смелый и неизнеженный! Столько всего повидал, что и грязная камера для него – сущая ерунда!

Оанн несколько раз кашлянул и толкнул Нуску в бок.

– Перестаньте хвастать…

– Но в камере и правда мило… – заспорил Нуска, но, услышав свои слова со стороны, вздохнул.

Конечно, никто в это не поверит. Это выглядит как чистой воды бахвальство. А ведь Нуске и правда приглянулась та грязная сырая подстилка…

Как только двое заключенных покинули свои камеры под громкие аплодисменты и радостные возгласы стражи, Нуска остановился, чтобы дать Оанну распоряжения:

– Отправляйся в мой дом и забери вещи, которые мы там оставили перед отправкой в Хавану. Дом скоро уйдет с молотка, нужно обо всем позаботиться… И постарайся найти сведения об останках брата Робэра. Его звали Миела, дарвелец, был слугой в Драконьем дворце. Хоть я и не выполнил обещание, когда-то данное Миеле… я должен исполнить хотя бы просьбу его брата.

– А куда пойдете вы? – сощурившись, уточнил Оанн.

Нуска решил не лукавить. Тем более что у него не было времени на то, чтобы придумать правдоподобную ложь, в которой он сможет убедить Оанна.

– Пойду потолкую с Энки. Мне понадобится его помощь, чтобы вмешаться в планы аристократов.

Оанн покачал головой, но, удовлетворенный ответом, отправился по делам. Нуска же устремился прямиком в ближайший трактир, где и нашел своих знакомых. Вломившись к ним в комнату, первым делом Нуска поинтересовался:

– Я только сбегаю помыться. Энки, заплатишь?

Фасидец, зажав нос от запашка, который исходил от Нуски, расхохотался и кинул лекарю мешок с золотом.

«А если я всегда буду вонять, мне каждый раз