Великий Кузнец - 7 - Анри Олл

Я направил жезл на тигель, и раскалённая бронза послушно поднялась в воздух, как ручная змея. Процесс пошел значительно мягче, бронзовое кольцо легко ваялось в нужную мне форму почти без изъянов, а стихии легче переключались между собой и дополняли друг друга, процесс стал плавным и согласованным. Жезл в моей руке слегка вибрировал, передавая мне ощущение металла: я чувствовал его температуру, его готовность изгибаться, его внутреннее сопротивление. Я больше не метался между стихиями: жезл сам распределял потоки, смешивая жар и воду для текучести, добавляя землю для стабильности, а хлад включался точно в нужный момент, когда я мысленно давал команду. Кольцо рождалось прямо на моих глазах: тонкая нить металла свивалась в спираль, спираль уплотнялась, края сглаживались, и вот уже передо мной висело в воздухе ровное кольцо, поблёскивающее медным блеском.

Конечно мана уходила ручьями, но сам опыт был потрясающим: прямо в воздухе из нитей раскалённого металла появлялось бронзовое кольцо идеальной формы и нужного размера, и даже когда оно почти остывало, я все равно, немного напрягшись, мог изменять и вытягивать её форму, к примеру, сделав печатку в виде ящерицы. Ящерица получилась на удивление детальной: я разглядел крошечные лапки, хвост, закрученный спиралью, и даже бугорки на спине, имитирующие чешую. Когда кольцо окончательно остыло, я взял его в руки и долго рассматривал. Оно было тёплым, но не обжигало, и я надел его на мизинец: кольцо село как влитое. Я не мог сдержать улыбки. Это было началом чего-то нового, и я уже представлял, какие ещё вещи смогу создать с помощью этого жезла. Может быть, когда-нибудь я смогу ковать мечи или доспехи одной лишь магией, без горна и молота. Но пока что я просто стоял в своей кузне, держа в одной руке жезл, а в другой — бронзовое колечко с ящерицей, и чувствовал, что дорога передо мной открывается всё шире.

Глава 7

Ваятель II

Вдохновение, охватившее меня после успеха с первым жезлом, не отпускало ни на минуту. Я чувствовал, что нащупал нечто грандиозное, и жажда творчества буквально сжигала меня изнутри. Всю ночь после создания Мк. I я провёл без сна: сидел в кузне при свете масляных ламп, перечитывал заметки из «Созвездий силы» Барнибия Галла и чертил новые схемы на клочках бумаги, которые потом разбрасывал по верстаку. Аня заглянула ко мне под утро, закутанная в шаль, и покачала головой, увидев мой лихорадочный блеск в глазах. Она ничего не сказала, только поставила рядом кружку с травяным отваром и ушла, оставив меня в тишине, нарушаемой лишь потрескиванием фитиля. Аэрон спал, свернувшись клубком у порога (теперь мы не держали его в вольере или дома), а Сил, верная своей привычке, наблюдала за мной с балки под потолком (с новым многослойным нахвостником она стала ещё проворнее), её золотые глаза мерцали в темноте, как два маленьких фонарика. Я же всё чертил и чертил, представляя, как можно усилить эффект, как заставить стихии резонировать ещё мощнее, как объединить их в единый поток, который будет подчиняться малейшему движению моей мысли. Идея следующего шага оформилась к рассвету: если маленькая палочка способна на такое, то что будет, если увеличить её размер и добавить больше золота либо серебра и камней?

…

Через день я уже стоял в кузне, держа в руках готовый «Кузнечный Жезл Мк. II». На сей раз я сотворил не просто палочку, а небольшой скипетр длиной примерно в три ладони, который удобно ложился в руку, как продолжение моей собственной конечности. Основа снова была из дерева: я выбрал на этот раз не дуб, а старый ясень, который нашёл на опушке леса: его древесина была светлой, с красивым волнистым рисунком, и, по слухам, лучше проводила магическую энергию. Я долго вытачивал его, снимая стружку за стружкой, пока не получил идеально ровный цилиндр, слегка расширяющийся к навершию, словно миниатюрная башня. Затем я обковал его такими же золотыми завитками, похожими на корни дерева, но на этот раз они были толще и рельефнее: я пустил их не простой спиралью, а сложным узором, который переплетался, расходился и снова сходился, создавая впечатление живого, растущего организма. В этих завитках (на вершине) я сделал пять гнёзд для средних камней (по одному на каждую стихию) но, в отличие от первой версии, камни были крупнее и чище. Я использовал тот самый ювелирный набор, что приобрёл на рынке Аргониса за хорошие деньги: огненный опал размером с ноготь большого пальца, который переливался алыми и оранжевыми искрами даже в тусклом свете; алмаз, прозрачный и холодный, как капля застывшей родниковой воды; изумруд глубокого зелёного цвета, в котором, казалось, прятались тени древних лесов; аквамарин, напоминающий кусочек моря, заключённый в стекло; и сапфир, тёмно-синий, почти чёрный, но с яркой звездой в центре, которая вспыхивала, когда я поворачивал его под углом. Между этими основными камнями, ближе к навершию, я вставил многочисленные более мелкие полудрагоценные камни: гранаты, хризолиты, аметисты, цитрины, — они образовывали сияющую дорожку, которая становилась всё гуще и ярче к вершине скипетра, словно звёздное небо, сгущающееся к зениту. Каждый камешек я закреплял крошечными золотыми лапками, и, когда работа была закончена, скипетр выглядел как сокровище, достойное королевской сокровищницы. С первым жезлом сделать все эти рельефные вещи было значительно проще: я просто направлял его на золотую проволоку, и она послушно изгибалась, принимая нужную форму, а мелкие камни сами вставали в гнёзда, подчиняясь моей воле. Зачарование на этот раз прошло быстрее: я уже знал, как направить потоки маны, как заставить камни резонировать в унисон, и через несколько минут упорной работы, осушив пару склянок с зельем маны и селенитовую батарею, я держал в руках готовый артефакт. Он был тёплым и чуть вибрировал, отзываясь на моё прикосновение, а камни светились мягким, переливающимся светом, который, казалось, пульсировал в такт моему сердцебиению. Этот артефакт давал способность магического ваяния из жидкого металла любых металлических изделий «+2».

С ним металл под моей властью запел уже совсем иной симфонией. Если с первым жезлом я мог ваять лишь небольшие предметы вроде колец, гвоздей и печаток, то теперь передо мной открылись новые горизонты. Я решил испытать его сразу же, не откладывая. В кузне было жарко: горн ревел, угли пылали белым светом, и в тигле булькала расплавленная сталь: я намеренно взял более сложный металл, чем