Лучший Работник Союза: Дом Отдыха Героев Пятилетки - Ксения Чернова

Дальше пошло труднее. Ветер усилился. Бухта открывалась шире, волны стали длиннее. Плавучая платформа приближалась медленно, хотя руки уже чувствовали нагрузку. Браслет на моём запястье пару раз мягко вибрировал, но оставался в зелёной зоне. Зоя следила. Я видел, как она бросает быстрые взгляды: не сочувственные, а оценивающие. Не сломался? Не заигрался? Не пытается скрыть усталость? Не врёт телом?

Я не врал. По крайней мере, старался.

На третьем участке Марина всё-таки рискнула.

Её группа должна была идти чуть позади и правее, но она поймала волну, сместила модуль по диагонали и красивым быстрым ходом попыталась сократить дугу у скалистой гряды. Манёвр был действительно красивым. Чёрт бы её побрал, даже я это понял. Модуль скользнул по воде легко, как птица, красная повязка Марины вспыхнула на солнце, и на секунду вся третья группа выглядела не как участники эстафеты, а как открытка из будущего: молодые женщины, море, скорость, радость риска.

Потом волна ударила сбоку.

Модуль резко накренился. Связистка вскрикнула. Лидия мгновенно сместилась, удерживая баланс, но контейнер с отражателем сорвался с крепления и пошёл к краю платформы.

— Ветрова! — голос Алины по рации был как удар.

Марина уже бросилась к контейнеру, но сделала это слишком резко. Ещё один крен — и она сама почти ушла за борт.

Зоя выругалась коротко и так выразительно, что даже Вера уважительно подняла брови.

— Держим курс к ним, — сказала я.

— Это потеря темпа, — бросила Вера.

— Если они потеряют отражатель, потеряем весь норматив.

Зоя уже разворачивала модуль.

— Хорошо, куратор. Быстро думаете.

Мы подошли под углом. Алина с первой группой тоже начала смещение, но была дальше. Марина висела на краю своего модуля, одной рукой удерживая контейнер, другой — крепление. Лидия держала её за ремень, лицо у неё было спокойное до жути, но напряжение в плечах выдавало усилие.

— Не отпускай! — крикнула Зоя.

— Спасибо за свежую мысль! — отозвалась Марина.

Мы подошли борт к борту. Зоя кинула страховочный карабин, Лидия поймала, закрепила на контейнере. Я, не успев подумать, перешёл на колени, вытянулся и ухватил контейнер за боковую ручку. Волна качнула оба модуля. Браслет на запястье мигнул жёлтым. Зоя одной рукой схватила меня за пояс, второй упёрлась в борт.

— Не геройствовать! — рявкнула она.

— Я не геройствую, я держу!

— Это у вас одно и то же!

Вера перебралась ближе, подхватила контейнер снизу. Марина, всё ещё наполовину лежа на борту, посмотрела на меня через мокрые волосы и вдруг улыбнулась — без прежней лёгкости, с настоящим адреналином в глазах.

— А вы неплохо смотритесь, когда перестаёте думать.

— Ветрова, — сказала Лидия ледяным голосом, — если сейчас будет флирт вместо стабилизации, я лично напишу заключение.

— Молчу, товарищ методист.

Мы втроём перетащили контейнер. Марину Зоя буквально рывком вернула в безопасное положение, и та, к счастью, не стала спорить. Несколько секунд все молчали, только море билось о борта.

Алина подошла последней. Она не кричала. От этого стало страшнее.

— Ветрова, после финиша разбор.

— Так точно.

— Без шуток.

Марина опустила глаза.

— Так точно, командир.

Я увидел, как Алина на секунду закрыла глаза. Не от злости. От страха, который она не имела права показать раньше. Командир “Красной Зари” могла быть строгой, ледяной и почти безупречной, но её отряд был не схемой на планшете. Это были её люди. Её женщины. Её ответственность.

— Продолжаем, — сказала она. — Куратор?

— Отражатель цел. Потеря времени около пяти минут. Можно вернуть две на сборке, если Вера и Нина заранее распределят подготовку.

Вера посмотрела на меня.

— Нина?

— Она аккуратнее всех работает с мелкими креплениями и не будет спорить с вами о каждом движении.

Нина с первой платформы улыбнулась.

— Я умею не спорить, когда человек прав.

Вера буркнула:

— Подозрительно приятное качество.

— Именно поэтому тебе полезно, — сказала Зоя.

Алина приняла решение мгновенно:

— На платформе: Вера — основной блок, Нина — крепления, куратор — подача и фиксация, Зоя — безопасность, Марина — отражатель под контролем Лидии. Работаем.

Платформа встретила нас скользким настилом, ветром и запахом нагретого металла. Она качалась на волнах, но была достаточно устойчивой, чтобы на ней можно было работать. На центральной стойке находилось гнездо маячной системы. Вокруг — крепления, страховочные линии, панель запуска и флаговый шток, на котором пока не было флага.

Дальше началась настоящая работа.

Вера стала центром сборки, и никто уже не пытался спорить с её техническим диктаторством. Она отдавала короткие команды, я подавал блоки, Нина закрепляла тонкие фиксаторы, Зоя следила за тем, чтобы нас не сбила качка, Алина держала общий порядок, Лидия контролировала протокол, Марина после своего манёвра работала молча и, кажется, от этого мучилась сильнее, чем от любого выговора. Солнце поднялось выше, жар усилился, одежда липла к телу от воды и пота. Ветер трепал волосы, красные галстуки, флаговые ленты. Над морем кричали чайки. Маяк постепенно собирался: энергетический модуль, стабилизатор, световой контур, отражатель.

В какой-то момент платформа качнулась сильнее, и Нина, закрепляя верхний фиксатор, потеряла равновесие. Я успел подхватить её за локоть. Она оказалась близко — совсем на секунду, но я почувствовал тепло её тела через мокрую ткань рукава, запах соли и фруктового восстановительного напитка, увидел каплю воды на ресницах.

— Спасибо, — сказала она тихо.

— Всегда пожалуйста.

— Не всегда. Когда нужно.

Это простое уточнение почему-то понравилось мне больше любой кокетливой фразы. В этом мире даже благодарность не превращали в бесформенное “навсегда”. Всё имело меру. И от этой меры желание не слабело, а становилось взрослее.

— Запуск через десять секунд, — сказала Вера.

Алина подняла руку.

— Отряд, готовность.

Все замерли.

Вера нажала на панель.

Первый миг ничего не произошло. Внутри у меня всё неприятно упало: стабилизатор, чёрт бы его побрал. Но затем маячный контур вспыхнул мягким бело-красным светом. Свет прошёл по кольцу, поднялся вверх, ударил в отражатель, и над платформой раскрылся тонкий луч — не ослепительный, а ясный, как вертикальная нить. Он поднялся к небу и там распался на несколько красных искр. На берегу ответил сигнал. Система принята.

— Есть! — крикнула Марина, не выдержав.

Даже Алина улыбнулась. Не широко, но я увидел. Вера выдохнула так, будто только что лично убедила упрямую Вселенную соблюдать технические условия. Зоя хлопнула меня по плечу, и от её ладони я едва не качнулся.

— Не утонули, — сказала она.

— Вы почти разочарованы.

— Нет. Почти заинтересована.

Обратный путь мы прошли лучше, чем первый.

И это было уже не из-за меня. Я не сотворил чуда, не стал внезапно великим лидером и не превратил отряд