Фамильяр - Ли Бардуго

никогда бы в этом не сознался. По крайней мере Виктору. Но самому себе… Допустим, он и правда ожидал увидеть очередную шарлатанку. За свою долгую жизнь он повидал множество так называемых мистиков и святых. Монахов, утверждавших, что они способны возноситься над землей, провидиц, чьи ладони кровоточили, когда им являлись видения, откровения и наваждения. Но отрицать, что от сотворенного той девчонкой у Сантанхеля забурлила кровь, было нельзя. Не самое желанное ощущение. Он столько лет провел во сне. Ему не хотелось вставать, раздвигать шторы и щуриться от солнечного света. И вот теперь явилась эта унылая служанка, которая извлекает магию из воздуха и вынуждает его пробудиться. Сутулая, с потупленным взглядом, ни достоинства, ни красоты, ни огонька – ну и ну. Жалкий сосуд для такого могущества.

У Сантанхеля заурчало в животе. Впервые за много лет он испытал голод.

– Какой-никакой талант у нее есть, – ворчливо согласился Сантанхель. – Но его недостаточно. Думаете, эта напуганная простушка уцелеет среди стервятников Переса? Если хотите разрушить свою репутацию и навлечь на семью беду – тогда, конечно, тащите судомойку в Ла Касилью, и, когда она с треском провалится, я с удовольствием понаблюдаю за вашим унижением.

Вот тут он не соврал.

– Она не провалится, – возразил Виктор. – И ты об этом позаботишься. Ты же видел, сколько в ней силы.

Видел? Сантанхель ощутил эту силу всеми костьми.

– Я видел нечто стихийное. Непредсказуемое. Ребенок, который разобрался, как добывать огонь, – тоже могущественное создание.

– Ее можно обучить.

– Сколько в вас уверенности! А если что-то пойдет не так? И всю вашу семью уволокут в Толедо на суд? Вы богаты, и я не сомневаюсь, что церковь и корона будут только рады завладеть вашим состоянием.

– Ты убережешь мою семью от беды – как и всегда. – Виктор легонько поскреб бороду. – Ты обучишь эту девчонку. Ты позаботишься о том, чтобы она прошла все испытания, подготовленные Пересом, и победила в этом турнире. Перес вернет себе расположение короля и вновь станет его секретарем. Чемпионка короля поможет ему одолеть английскую королеву-шлюху. А я стану графом. Или герцогом. А со временем – и грандом.

– И все будут счастливы.

– Даже ты, Сантанхель.

– Вот это уж действительно будет чудо.

– Разумеется, ты будешь счастлив, – сказал Виктор. – Ведь ты обретешь свободу.

Сантанхель перестал постукивать затянутой в перчатку рукой по колену. Всмотрелся в лицо Виктора. О свободе тот никогда не шутил – и вообще не заговаривал о ней. Еще в детстве Виктор дал Сантанхелю обещание, что не будет жесток, как его отец и дед, заверил, что ему не нужен раб. Все на свете меняется, и позже Виктор передумал. Сантанхель хранил молчание и ждал.

– Обучи ее как следует, – сказал Виктор. – Обеспечь ей успех у короля, и тогда я освобожу тебя от службы.

Он не мог говорить о подобном всерьез. Однако… если эта девчонка сумеет победить, если сможет заработать себе местечко подле короля, она станет куда более ценной шпионкой и помощницей Виктора де Паредеса, чем Гильен Сантанхель.

Свобода. После сотен лет. Сначала голод, теперь страх. И все за один день. Впрочем, не так уж эти чувства отличались друг от друга. Сантанхель давным-давно заставил себя поверить, что ему никогда не видать свободы, и возжелать ее снова было страшно.

Возможно ли вообще обучить магии судомойку? Сантанхель представил ту девчонку, стоящую во дворе, в белом чепчике набекрень, с обветренными щеками, с грубыми красными руками, которые она сжала в кулаки, когда магия взяла над ней верх.

– Добром это не кончится, Виктор.

Виктор де Паредес улыбнулся.

– Для кого-то – наверняка. Но точно не для меня.

Глава 10

Развития событий Лусии долго ждать не пришлось. Когда следующим же утром она вернулась с рынка и едва успела прикрыть за собой дверь, в кухню ворвалась Валентина, потрясая письмом, словно колокольчиком.

– Ла Касилья! – заверещала она, будто накладывала заклинание, но ее слова, пожалуй, и правда имели отношение к магии. – Нас пригласили в Ла Касилью!

То самое приглашение, которое посулил де Паредес. Хорошо это или плохо? Деяние Бога или дьявола?

– Дворец разврата, – шмыгнув носом, буркнула Агуэда.

– Роскошный дворец разврата? – уточнила Лусия, ставя корзинку на пол и снимая с плеч шаль. Она заметила сломанную печать на письме – на оттиске была изображена лошадь в лабиринте.

– Двадцать две комнаты, расписанные великими итальянскими художниками. Говорят, что Перес… – Валентина захихикала над собственной нескромностью. – Он заказал себе точно такую же кровать как у короля!

Кухарка с усилием воткнула пробку в бутыль с уксусом.

– Воображает о себе невесть что.

– Какое диво – получить приглашение в такое место, – осторожно заметила Лусия. – Наверняка там все дамы очень богато одеты. Какие же у них должны быть чудесные украшения!

Донья Валентина стиснула записку, восторг моментально схлынул с ее лица. Она огляделась, провела рукой по лифу платья, словно только сейчас осознала, что влечет за собой подобное приглашение, каково будет заявиться в бальную залу в старом потертом бархате, с тусклым желтоватым жемчугом на шее, хранимым ею со времен свадьбы. Как добраться туда без личной кареты и лошадей?

– Ла Касилья, – натянуто улыбаясь, повторила Валентина, как птица, которую научили лишь паре слов. А затем развернулась и медленно зашагала вверх по лестнице.

Лусия смотрела, как ее фигура растворяется в полутьме, словно погасшая искра. Донья Валентина редко чему-то радовалась, и Лусия лишила ее этой радости. Но лучше уж убить надежду в зародыше, пока та не разбухла и не приняла четкие очертания.

Мечты, претворенные в жизнь, редко оказывались благодатью, которой некогда виделись. Ни одна глупая курица, верившая в обратное, явно не дослушала басню до конца. Виктор де Паредес мог подарить Лусии новую жизнь, дочиста отмыть ее прошлое – и превратить в свою собственность, как превратил Хуалит. Ее сильную, красивую тетю с легким нравом, никогда не сомневавшуюся в своей правоте, умевшую получать удовольствие от чего угодно и поступать, как велит настроение. Она всегда представлялась Лусии некоей колдуньей, способной приворожить могущественного вельможу и держать его в узде. Но та сцена во дворике убедила Лусию в обратном. Хуалит могла сколько угодно утверждать, что умеет играть в игры, но приказы отдавал дон Виктор, и все послушно плясали под его дудку, даже этот странный Сантанхель, наводивший страх на Хуалит.

Капризы дона Виктора не особенно волновали Лусию. Она уже успела натерпеться – ее жизнь зависела от припадков ярости Валентины. Но прошлой ночью Лусии пришлось задуматься, каких усилий может потребовать ее желание добиться