Звёздный отряд. Точка входа в аномалию - Саша Прудиус

Энергия медленно и мощно текла от солнечного сплетения к кончикам пальцев.

— Хорошо… — прошептал сам себе я, закрывая глаза и успокаивая дыхание.

Затем снова посмотрел на экран. Корабль Тёмного Порядка теперь навис над зданием МИДа на Смоленской площади.

На этот раз я действовал иначе, не пытаясь схватить его или ударить. Лишь представил пространство между мной и кораблём не как пустоту, а как натянутую резиновую мембрану гравитационного поля Галактики. И я нажал на эту мембрану прямо под кораблем, что было похоже со стороны на то, если бы кто-то пальцем продавил батут вниз.

Произошло нечто невероятное. Чёрная броня корабля-уродца вдруг пошла волнами искажения. Багровые прожилки внутри него вспыхнули нестерпимо ярко и одна за другой словно лопнули. Корабль не взорвался огненным шаром. Он просто взял и рассыпался. Схлопнулся сам в себя под действием чудовищной гравитационной компрессии, которую я создал точечным импульсом в конкретной точке пространства-времени.

На экране осталась лишь быстро рассеивающаяся туча металлической пыли и тёмной энергии.

Я открыл глаза. Моя рука всё ещё была вытянута вперед, но теперь она немного дрожала от напряжения и переизбытка энергии.

Зоран посмотрел на меня с явным одобрением:

"Первый шаг сделан, — констатировал он. — Я показал тебе как можно направлять поток энергии через точку фокуса".

В предыдущей жизни из оружия в руке держал максимум воздушку или патроны, из которых доставал порох. А теперь моё оружие — я сам. Интересно, что сказал бы тот, прошлый Леха, увидев мою мощь? Наверное, ничего. Просто подумал бы, что смотрит телевизор и попытался бы выключить его.

Я опустил руку, и сразу же почувствовал небольшое облегчение, до приятных колик на сгибе локтя.

Когда-то на заводе испытывал гордость, когда наш цех перевыполнял план. А теперь, пусть всего лишь в симуляции, трудно отличимой от реальности, я уничтожил целый корабль одной мыслью. По крайней мере, именно так всё выглядело со стороны. И после этого Зоран спокойно заявил, что это был лишь первый шаг.

Интересно, а за второй шаг медаль положена? Выдадут или у них не принято? Хе-хе.

Вытер пот со лба тыльной стороной ладони (или это был конденсат от перепада температур вокруг моего тела?). Шучу.

— Тяжело, однако.

"Потому что требует колоссальных затрат энергии твоего тела, — пояснил Зоран. — Ты сжег примерно 10 % своего внутреннего резерва за одну секунду атаки".

— 10 %? И это было тяжело? Сколько же во мне силы?

Зоран сделал круговой жест рукой:

"Достаточно, чтобы изменить судьбу целой звездной системы, — его мысль была абсолютно серьезна. — Но ты пока не умеешь изменить даже собственную привычку мыслить как человек. И мой тебе совет — расходуй силу разумно".

Он подплыл ко мне вплотную:

"Ты должен научиться дозировать ее. Контролировать поток так же точно, как хирург контролирует скальпель".

Внезапно Зоран исчез из поля зрения. Не ускорился, а именно исчез. А в следующее мгновение, он уже стоял у меня за спиной, раньше, чем я успел повернуть голову. Даже не понял, что это было, телепортация или скорость, на которую еле успел перестроить свое восприятие.

Открытой ладонью он нанёс мне удар в спину!

Пацифист, хренов…

Мое тело отреагировало само по себе. Я не оборачивался, а просто создал за своей спиной гравитационную воронку-отражатель ("гравитационное зеркало", как мысленно прозвал про себя свою способность), которая мягко отклонила траекторию удара Хранителя в сторону.

Зоран пролетел по инерции мимо меня, четко остановившись у противоположной стены зала:

"Неплохо, — признал он, и в его голосе не было ни тени обиды за неудавшийся удар. — Отлично. Рефлексы работают быстрее сознания".

Он снова оказался передо мной:

"Теперь попробуем осознанную скорость".

Понятно. Значит, обучение продолжается.

Моё восприятие словно вырвалось вперед, — далеко позади оставляя обычное течение времени. Движения окружающих объектов растянулись в тысячи отдельных фаз, воздух стал подобен вязкой среде, а Зоран на какой-то миг застыл передо мной неподвижной фигурой.

— Что происходит? — спросил я, успевая услышать каждую мельчайшую вибрацию звука, и даже движение воздуха вокруг слов.

"Ты ускорил своё собственное время относительно внешнего мира, — объяснил Зоран. — Твоё восприятие и скорость обработки информации теперь работают в тысячи раз быстрее человеческой нормы".

Странное ощущение. Я получил способность видеть больше, чем вообще должен видеть обычный человек. Почти всемогущество… Но вместе с этим пришло что-то неприятное. Словно мой собственный разум стал слишком маленьким для того объёма информации, которая на него обрушилась. Одновременное всемогущество и словно клаустрофобия. Я видел движение каждой молекулы воздуха вокруг себя, вибрации пола под ногами, и даже медленно-медленно летящие от стены к стене фотоны света.

Сделал шаг вперёд. И в этот момент мир снова сорвался с места. Тысячи застывших мгновений слились в одно движение. Для меня это был всего лишь шаг, но когда окружающий мир вернулся к привычной скорости, я уже стоял у стены за спиной Зорана.

Хранитель обернулся.

"Слишком быстро без дополнительного контроля, — заметил он. — На такой скорости без защитного поля ты рискуешь распасться на элементарные частицы от одного трения о воздух."

Поля? Какого ещё поля?

Спросить ничего не успел, ответ вдруг нашелся сам, четко посигналив едким запахом палёного. Рукав куртки на левой руке и спереди на груди пошёл огоньками. Я чертыхнулся, машинально стряхнул пламя ладонью и инстинктивно напрягся, сжимаясь всем телом. Воздух вокруг дрогнул и замерцал синеватым свечением. Так вот ты какое, моё собственное силовое поле?

Начал двигаться еще медленнее, и, наконец, поймал идеальный баланс. А потом я снова ускорился, и несся уж точно побыстрее любого москвича или волги, но без рева и рывков, воздух будто расступался передо мною сам.

Странно, но мне вспомнилось плавание. Когда-то в детстве отец записал меня в спортивную секцию. Первые недели только захлёбывался и выбивался из сил, а как поймал нужный ритм движений, так дальше тело само без тех первых усилий, рыбой летело вперёд. Здесь было почти так же.