Из пепла к славе 1-6 - Оксана Кас

лейбл привлекли мои песни — может и не идеальные, но они им понравились. А мне очень хотелось научиться писать песни… так сказать — в современных реалиях, как профессионал, а не своими странными способами. Таким образом, я напросился на стажировку в Columbia Records. И я безумно им благодарен за их согласие. Во-первых, потому что они вообще решили взять на стажировку школьника — это юридически непросто. Во-вторых, потому что они дали мне в наставники Тимати Фэлза, музыкального продюсера лейбла. Он… учил меня так, как мало кто учит. Просто всему — и тому, как писать стихи, и тому, как выбирать темы, и как писать музыку, и как строить структуру песни, и как работать в студии, записывать инструменты и голос, делать аранжировку — просто всему, что должен уметь музыкальный продюсер. Вместе с ним я начал работать над песнями для артистов Columbia Records. Вы могли слышать эти песни…

— Хотя сначала о псевдониме. Так получилось, что буквально через пару дней после того, как я стал стажером, я стал еще и безумно популярным блогером. Тимати предложил мне взять псевдоним и я легко согласился. Те, кто работает над музыкой, нередко берут себе псевдонимы. Но в моем случае это был нужно для моего психологического спокойствия. Объясняю. Мне пятнадцать лет, обо мне пишут в газетах, как о человеке, чей блог внезапно вырос, хотя я еще неприлично юн. А после я еще и начал работать, как модель. Если бы в тот момент людям стало известно, что я пишу музыку, это привлекло бы к музыке внимание, которое мне было не нужно. Я хотел расти и развиваться, постепенно и без хайпа вокруг того, что модель пишет песни. В качестве псевдонима я взял свое корейское имя — меня так бабушка назвала, и это имя помогло мне развиваться как продюсер без лишнего шума. Как Бонгхён я написал немало треков… даже несколько альбомов. Последние два альбома Jovial Attack, например. Треки для Сандры и Лиама. Ну и самое известное — сингл для Кэтти Перри.

Дан снова отхлебнул чая и посмотрел на Сонхи. Она показала ему большой палец вверх — все со стримом хорошо, можно продолжать.

— Когда приехал в Корею, желание скрыть свой музыкальный опыт стало только сильнее, — признался Дан. — К этому моменту песни, которые я писал, уже становились популярны и я не хотел завышенных ожиданий к моей музыке в тот момент, когда я еще сам не был уверен в том, что дебютирую как к-поп айдол. А после надеялся, что удастся это сохранить в секрете до дебюта… Вот, собственно и все.

На самом деле, он многое мог еще рассказать. Про Грэмми, например. Но не выиграл же — к чему хвастаться номинациями, их в профиле не укажешь. Мог бы рассказать о том, что выпустил альбом как Бонгхён, но зачем? Опять таки — сами найдут, альбом ведь не был задуман как коммерческий. Рассказ о том, как Дана вычислили Сону и Канджи тоже можно назвать интересным… но сейчас, пожалуй, это никому не нужно.

Поэтому он ответил на несколько вопросов о себе, дал спойлер о том, каким будет их дебют («Ну… отважным»), будут ли они на шоу показывать трюки, как другие группы («Бережем силы для дебюта. Вам что, мало контента на сцене?») и даже — мягкие ли у Инсона щечки («Есть вероятность, что мягкость его щек — это последнее, что вы проверите в своей жизни, он милый только внешне»).

Весь стрим получился всего на сорок минут. Но и нормально, как раз никто не устанет его смотреть. Уже когда выключил запись, Сонхи задумчиво спросила:

— Кстати… а почему вы не делаете трюки в хореографии? Ты, Минсок и Юджин ведь можете всякие такие штуки делать… я видела, как вы друг через друга на репетициях прыгаете.

— Я правду сказал, — просто ответил Дан. — Зачем раскрывать все карты на пре-дебютному шоу? Ты могла заметить, что мы здесь в основном голосом удивляем. Для альбомов группы уже не будет такого количества вокальных извращений, как для шоу, что позволит выкладываться уже в хореографии. Плюс ко всему — к этому моменту парни подтянутся, как танцоры. Почти уверен, что к середине июня Джинхо будет достаточно уверен в себе и своих навыках.

Сонхи задумчиво кивнула. Она помогала собирать оборудование, когда дверь студии внезапно открылась и внутрь зашел недовольно пыхтящий Инсон.

— Во-первых… — многозначительно заявил он, открыл нижний ящик и достал пачку с печеньем, — Нужно делиться! Во-вторых, — он подошел ближе к Дану и повернул лицо чуть боком: — Щупай, руку не откушу.

Дан расхохотался, но покорно ущипнул его за щеку. Одновременно был щелчок затвора — Сонхи, как настоящий менеджер-профессионал, успела достать телефон и запечатлеть данный момент.

Когда Инсон ушел, Дан опубликовал фото в инсту, написав о том, что у него больше нет печенья в нижнем ящике, но ему позволили оценить мягкость щек — мягче, чем у самого Дана, но не такие пухлые, как у маленьких детей. Сонхи хихикала над ситуацией, что уже говорило о том, что кореянкам пост зайдет. Как Дан и предполагал, с мнением Сонхи, что это «очень мило», были согласны все азиатские подписчики Дана. Там обсуждали градацию мягкости щек, дружеские отношения в группе и возможный сбор средств на покупку печенья то ли для Дана, то ли для Инсона — девушки еще не определились, кому нужнее.

Дан же задумчиво потянулся к самому верхнему ящику шкафа, куда Инсон может дотянуться только со стула, и достал еще одну пачку печенья — вообще-то его там целая коробка. Сонхи расхохоталась в голос. В Корее все печально с привычными американскими сладостями. Всякие желе, пуддинги, мармеладки — полные полки. Есть немало мягких десертов, практически булочек. А вот обычного шоколадного печенья без всякого крема, нежной текстуры и мармеладки в центре — это проблема. Любимое печенье Дану присылала мама. Коробками. Он любил съесть одну-две печеньки с чаем, а вот Инсон мог схомячить всю пачку, запив стаканом простой воды.

Глава 14

Оплата внешностью

Минхо-сонбэним в агентстве занимался не только написанием песен и ворчанием по поводу плохого вокала. Дан никогда не вдавался в подробности, но немалую часть работы с телеканалами и спонсорами ведет именно он, а не Канджи. Кабинет у Минхо исключительно рабочий, не для встреч, по соседству с его же студией.

Помещение неожиданно простое для Минхо — очень светло, одна стена полностью занята огромной книжной полкой, которая