Фантастика 2026-145 - Ярослав Яловецкий

ему жалость сейчас и он умрет, то перед смертью успеет понять, что едва не сделал с братом. Если не вколю и он выживет, я потеряю единственный шанс, потому что стоит ему сейчас потерять сознание, как меня схватят и больше уже не подпустят к нему.

Я не могу дышать.

Не могу думать.

Но времени уже нет.

Сердце колотится так сильно, что в ушах глушит все остальное. Его рука поднимается с явным усилием. Ослабленные пальцы касаются моей щеки и от этого простого прикосновения у меня внутри все рвется еще сильнее.

— Я же просил тебя не делать глупостей, — выговаривает он едва слышно, с кровью на губах. — Что ты здесь делаешь.

— Я пришла вернуть тебе твое чувство, — говорю я, задыхаясь от спешки. — Я смогла его извлечь. Каин, слышишь? Смогла. Ты станешь собой. Все будет как прежде.

Каин смотрит на шприц в моей руке, но словно не видит его. Взгляд у него уже уходит куда-то глубже, дальше меня.

— Кажется, это мне что-то напоминает.

Он едва заметно кривит губы, и в этой почти стертой, невозможной сейчас тени улыбки вдруг проступает тот Каин, которого я знала.

— Тогда ты точно так же смотрела на меня.

— Нет, — шепчу я сразу, качая головой. — Нет, Каин. Нет. Ты не умрешь. Слышишь? Нет. Все будет хорошо.

Я подаюсь ближе, уже собираясь вколоть шприц, но он вдруг перехватывает мою руку. Хватка слабая, не такая, как раньше, и все равно я не могу вырваться сразу.

— Помнишь, — выговаривает он с трудом, глядя мне прямо в глаза, — то алое поле за гранью?

У меня перехватывает дыхание.

— Каин, не надо.

— Наверное... все-таки нужно попытаться его перейти.

— Нет.

— Я буду ждать тебя там.

— Нет, — повторяю я уже срывающимся голосом. — Нет, не смей. Не смей так говорить.

Его пальцы соскальзывают с моей руки. Глаза медленно закрываются.

— Нет! Каин!

В спешке я все-таки вгоняю иглу ему в грудь, прямо в сердце, нажимая так резко и сильно, что пальцы сводит болью.

— Ты не умрешь! — кричу я. — Слышишь меня? Ты не умрешь!

Где-то рядом снова поднимается шум. Чьи-то руки хватают меня сзади, резко дергая назад.

— Уберите ее!

— Оттащите эриду от короля!

Я вцепляюсь в Каина до последнего, ногтями царапая его одежду, в жалкой попытке удержать его этим, не отдать, не отпустить, не дать оторвать себя от него.

— Нет! — вырывается у меня хрипло. — Не трогайте меня! Каин!

Меня дергают сильнее. Чьи-то пальцы впиваются в плечи, тянут назад, отдирая от его тела силой. Я еще вижу его перед собой, распростертого на досках, с кровью на губах, с темным стержнем болта в груди, и от этого зрелища у меня внутри все превращается в один сплошной, рвущий страх.

— Каин! — кричу я уже почти в пустоту, пока меня наконец не оттаскивают от него.

Глава 31

Селина

Какая ирония снова оказаться здесь.

Я сижу на холодном каменном полу знакомой темницы, прижавшись спиной к сырой стене. Иней на коже уже почти полностью покрыл шею и плечи тонкой серебристой коркой, мысли крутятся в голове, как больные птицы, и я не могу их остановить. Каин лежал там, на помосте, с болтом в груди, а потом меня схватили, и я даже не успела увидеть, как его уносили. Ривена так же поймали и теперь он сидит напротив, с кровью на губе и все равно держится так, будто это просто еще одна дрянная ночь, которую надо пережить.

— Не смотри так, — говорит он хрипло, утирая кровь костяшкой большого пальца. — Жив твой король.

Знаю, что жив. Чувствую. Связь с Каином никуда не делась, только стала такой тонкой и слабой, что я боюсь сделать лишний вдох, чтобы не оборвать ее окончательно.

— Селина. Эй, — Ривен машет ладонью у меня перед лицом, пытаясь поймать взгляд. — Смотри на меня, слышишь, не проваливайся.

— Я смотрю.

— Если бы Каин умер, стража уже давно бы пришла сюда и прикончила нас на месте. Или, что еще хуже, сначала потащила бы наверх выяснять, кто именно нас подослал и сколько еще таких отчаянных бегает по Калдору со шприцами. Так что пока нас просто маринуют в подвале, я бы счел это хорошим знаком. Дрянным, мерзким, но все-таки хорошим.

Я невольно щурюсь.

— Очень утешил.

— Стараюсь, как умею, — отвечает он, пожимая плечом и криво усмехаясь, понимая, насколько жалко звучит такое утешение, но другого у него для меня нет.

Несмотря на все, у меня все-таки вырывается слабая усмешка, настолько короткая, что она сразу же гаснет. Я отвожу взгляд обратно к прутьям, сильнее стискиваю зубы и подтягиваю к себе окоченевшие пальцы. Мне хочется встать, начать ходить по клетке, биться в дверь, делать хоть что-нибудь, только бы не сидеть здесь в ожидании. Но я уже пробовала. Три раза. После третьего стражник у двери сказал, что если я еще раз ударю по решетке, меня закуют в кандалы, и по его лицу было видно, что это обещание он исполнит с удовольствием.

Прикрываю глаза и снова вижу помост. Каин оборачивается на мой голос. Узнает меня. Расширившиеся глаза, один короткий вдох, рывок ко мне, приказ не стрелять, запоздавший на долю секунды. Болт, входящий ему в грудь. Кровь. Его ладонь на моей щеке. Его голос, уже уходящий куда-то дальше меня. От этого воспоминания я резко втягиваю воздух и сильнее упираюсь затылком в стену.

Мы сидим вдвоем уже долго, когда наконец раздается скрип тяжелого засова. В груди сразу взрывается надежда вперемешку с ужасом. Я вскакиваю раньше, чем успеваю подумать, и подхожу к решетке, хватаясь окоченевшими пальцами за прутья.

Факельный свет качается, и в коридор входит Теоден. Он уже в другом камзоле, чистом, темном, застегнутом до горла, лицо умыто, волосы приглажены, но свежая ссадина на скуле и припухшая губа все равно остались.

— Я не убивала его, — выпаливаю сразу, не давая ему даже открыть рот. — Я пыталась спасти…

— Это ты сделала его таким? — обрывает Теоден, не обращая внимания на мои слова.

Он подходит ближе, останавливаясь прямо напротив решетки. Вблизи видно, как сильно он устал. Под глазами легли тени, а в голосе сидит такая глухая злость, что