Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

Когда круг замкнулся, я снова посмотрел на ядро. Оно никуда не делось. Висело там же, ровно, спокойно. Уничтожить его можно было прямо сейчас. Пара движений — и всё закончится.

Я отвернулся.

Сначала работа. Я пошёл к тем участкам, где жар был ниже, но земля всё ещё оставалась частью разлома. Там, где могли расти нужные вещи. Где можно было собрать то, за чем меня сюда и отправили.

Сбор начался с того, что я понял: в бою всё же интереснее.

Жаростойкие растения росли там, где нормальный человек даже останавливаться не стал бы. Между трещин, возле лавовых ручьёв, в местах, где почва выглядела так, будто её жевали и выплёвывали обратно. Листья у них были плотные, сизые, с красными прожилками, на ощупь — тёплые, почти горячие. Срывать приходилось в перчатках, иначе кожа сразу начинала ныть.

— Где это видано… — пробормотал я, приседая и поддевая ножом корень, который уходил глубже, чем казалось. — Бароны цветочки собирают…

Корень вышел с характерным хрустом. Сразу потянуло гарью и чем-то кислым. Я стряхнул землю, осмотрел срез, сунул находку в мешок и выпрямился, чувствуя, как спина неприятно тянет.

Дальше пошли продукты жизнедеятельности монстров. Звучит прилично. На деле — липко, горячо и пахнет так, что хочется отойти подальше и сделать вид, будто ничего не видел. Огненные собаки оставляли после себя сгустки застывающей плазмы, куски обугленной ткани, хрупкие кристаллы, которые приходилось вырезать из тел аккуратно, чтобы не рассыпались в руках.

— Корни копают… — продолжил я вслух, переворачивая очередную тушу носком сапога. — Вот уж не думал, что до этого доживу.

Работа была монотонной. Наклонился — срезал — проверил — убрал. Снова наклонился. Пот стекал по вискам, впитывался в накидку, смешивался с пылью. Руки гудели. Пальцы начинали подрагивать не от усталости даже, а от раздражения. Хотелось закончить побыстрее, но я себя останавливал. Спешка здесь — лучший способ потом искать ингредиенты заново.

Бой я уважал. В бою всё просто: либо ты успел, либо нет. Либо принял решение, либо тебя переварили. Там не было места вот этому — сидеть на корточках, ковыряться в земле и думать, не перепутал ли ты нужный корень с похожим, но бесполезным.

— Я бы лучше ещё сотню псов уложил, — сообщил я пустому разлому, аккуратно срезая очередной побег. — Честное слово.

Разлом, разумеется, не ответил.

Когда мешок заметно потяжелел, я ещё раз прошёлся по зоне, проверяя, не упустил ли что-то важное. Пару раз вернулся назад, перепроверил места, где сомневался. В итоге кивнул сам себе. Хватит. Для первого захода — более чем.

Я затянул ремни, поправил накидку и поднял взгляд в сторону центра. Ядро всё ещё висело там же. Терпеливо. Будто ждало, пока я закончу возиться с грязной работой.

— Ну всё, — сказал я уже ему. — Твоя очередь.

Я развернулся и пошёл к ядру.

Ядро висело над выжженной землёй, чуть пульсируя, будто ещё не решило, хочет ли жить дальше. Я подошёл ближе, остановился на границе горячего пятна и дал себе пару секунд. Дыхание выровнялось. Плечи опустились.

Удар вышел коротким.

Ядро лопнуло, как перегретый сосуд. Пространство вокруг дёрнулось, потянуло внутрь, будто кто-то резко втянул воздух. Лава в трещинах начала темнеть, ручьи замедлились, жар стал спадать, не сразу, но заметно. Разлом схлопывался аккуратно, почти вежливо.

Я не ждал финального аккорда. Развернулся и пошёл к выходу, пока мир вокруг ещё держался.

На границе огненной зоны воздух стал легче. Ноги слушались. Руки не дрожали. Спина ныла тупо, как после долгой дороги, а не после бойни.

Я вышел из разлома и остановился уже снаружи.

Постоять. Просто постоять.

С плеч ушло напряжение, о существовании которого я даже не задумывался. Дыхание стало глубже. Походка, когда я снова двинулся, была спокойной, без прежней осторожной скупости. Я больше не ждал удара из ниоткуда. Не прислушивался к каждому шороху.

Лёд остался там.

Не за спиной — глубже. Как плохой сон, который больше не диктует, как двигаться.

Я поймал себя на том, что иду, не считая шаги. Не прикидывая запас. Не проверяя каждую мелочь. Просто иду.

Потери? Да плевать.

Дом, имущество, деньги — это всё решаемо. Медленно, криво, через ругань и сделки, но решаемо. Это не то, ради чего стоит застревать в прошлом. Главное — я здесь. Дышу. Хожу. Дерусь. Думаю.

И ещё одно.

Я видел пределы. Чужие. Не теоретические, а живые. И они не упирались в слово «архимаг». Даже близко.

Я шагнул дальше по дороге и вдруг понял, что-то изменилось. Остановился, коснулся щеки и усмехнулся. Улыбка выходила медленно, будто я давно ей не пользовался. Без причины, которую можно было бы объяснить со стороны. Без адресата.

Просто потому что можно.

Я пошёл дальше, и улыбка осталась со мной.

К городским воротам я вышел уже на автомате. После разломов шаг держался сам, тело двигалось вперёд, а голова была занята чем угодно, только не настоящим. Поток людей, повозки, дозорные — всё привычно. Я уже видел арку, когда из боковой улицы вынырнул отряд.

Движение слишком собранное. Без суеты. Без лишних взглядов. Люди шли не «по делам», а к определённой цели. Похоже ко мне.

Я сделал ещё пару шагов, прежде чем взгляд зацепился за центр построения. Конь, тёмный, ухоженный. Доспех без излишеств, но явно не из дешёвых. Всадник держался уверенно, как человек, который привык, что дорогу ему освобождают заранее.

Дмитрий.

Старший брат смотрел прямо на меня. Его лицо было собранным, жёстким, с тем выражением, которое у него появлялось только в одном случае: когда проблемы уже случились, а впереди — только разбор последствий.

Мы замерли на расстоянии нескольких шагов. Шум города будто отодвинулся, стал фоном. Дмитрий не спешил слезать с коня.

— Ты совсем с ума сошёл? — сказал он без приветствия.

Голос ровный, но в нём уже чувствовалось напряжение. Я не ответил сразу. Просто посмотрел на отряд за его спиной — люди отца, усиленные городскими.

— О чём ты? — спросил я.

Дмитрий коротко выдохнул и чуть наклонился вперёд, оставаясь в седле. Он решил говорить сверху вниз, и это было сделано намеренно.

— Отцу пришла императорская претензия, — сказал он. — О попытке незаконного завладения государственной землёй.

Я моргнул, не сразу уловив смысл.

— Землёй?.. — переспросил я.

В голове мелькнули куски: сделки,