Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

обсуждали маршрут, не выбирали улицы. Город сам подставлял повороты, а мы принимали их, не останавливаясь. Снег под ногами поскрипывал, воздух был чистым и холодным, таким, от которого дыхание становится глубже.

Плащ Дарьи колыхался при каждом шаге, на воротнике уже собралась тонкая кромка инея. Я поймал себя на том, что смотрю на это дольше, чем позволяют приличия.

— Ты давно не был в городе? — спросила она, когда мы свернули в узкий переулок.

— Кажется, да, — ответил я. — Он меняется быстрее, чем кажется.

— Или мы меняемся, — сказала она и улыбнулась.

Мы говорили о мелочах. О том, как зимой сложнее просыпаться. О странных слухах, которые ходят по академии. О том, что в этом году в лавках почему-то стало меньше хорошего чая. Ничего важного. Ничего, что тянуло бы за собой последствия.

Я заметил странную вещь. Руки не тянулись к оружию. Взгляд не выхватывал отражения в витринах. Я не прикидывал, кто идёт навстречу и с какой стороны лучше разойтись. Шёл и слушал. Тело двигалось само, без команд.

Мы остановились у небольшой площади. Здесь было чуть больше людей, но и они не мешали. Дарья потерла ладони, грея пальцы, и я машинально замедлил шаг, подстраиваясь под неё.

— Ты правда выглядишь уставшим, — сказала она. — Но как-то… спокойно.

— Это редкое состояние, — ответил я. — Пользуюсь, пока дают.

Она кивнула. Мы прошли ещё немного. В какой-то момент я понял, что давно не чувствовал себя так — когда тишина между фразами не требовала заполнения.

Дарья замедлилась и посмотрела на меня внимательнее, чем раньше.

— А всё-таки, — сказала она. — Где ты был всё это время?

Вопрос прозвучал без нажима. Как продолжение разговора, которое давно напрашивалось. Я не ответил сразу, позволив шагам сделать ещё пару движений вперёд.

— Долго рассказывать, — сказал я наконец. — Но, если коротко…

Я усмехнулся, уже выбирая, с какой стороны начать.

— Если совсем коротко, — сказал я, — то меня слегка занесло.

Дарья приподняла бровь.

— Слегка?

— Ну, — я пожал плечами, — бывает, идёшь по своим делам, а потом вдруг оказываешься не там, где планировал.

— Это сейчас было уклонение от ответа? — уточнила она.

— Скорее художественное вступление. Вообщем закинуло меня настолько далеко, что пришлось добираться больше двух месяцев до столицы.

Мы пошли дальше, и я начал рассказывать. Не по порядку, не подробно. Как рассказывают историю, которую не хотят превращать в исповедь. Про разломы говорил так, будто речь шла о неудачных поездках за город. Про переходы — как про неудобные лестницы. Про монстров — как про особенно назойливых животных.

— Представь себе собак, — сказал я. — Только из огня. Бегают, рычат, выглядят так, будто сейчас подпалят тебе сапоги.

Дарья остановилась.

— Подожди. Огненных?

— Да ладно тебе, — махнул я рукой. — Не такие уж и большие. Ну… примерно по колено. Или чуть выше.

Она посмотрела на меня так, будто пыталась представить это «чуть выше», и выражение лица сразу стало серьёзнее.

— Кирилл, — сказала она. — Это же опасно.

— Теоретически, — согласился я. — Практически — если не стоять на месте и не смотреть на них с умным видом, всё решаемо.

Я добавил пару деталей, специально выбрав самые будничные. Как они бегают стаей. Как иногда мешают друг другу. Как один раз я поскользнулся и едва не упал — и тут же перевёл это в шутку, будто речь шла о неловкости, а не о риске.

Дарья слушала молча. Не перебивала. Только иногда делала короткие вдохи, словно собиралась что-то сказать, но передумывала.

— Ты так говоришь, — наконец сказала она, — будто это обычная прогулка.

— Не прогулка, — ответил я. — Скорее работа. Грязная, шумная, иногда утомительная. Но без сюрпризов.

Это было не совсем правдой. Но правду я аккуратно отодвинул в сторону.

Она снова тронулась с места, и я заметил, что теперь идёт чуть ближе. Почти касаясь плечом.

— Всё равно, — сказала она. — Обещай, что будешь осторожнее.

— Постараюсь, — ответил я сразу.

Я поймал себя на том, что улыбаюсь. Из-за того, что кому-то вообще важно, вернусь ли я целым. Это ощущение было неожиданным и тёплым. И я не стал его отталкивать.

В кафе было тепло и тихо. Звук шагов с улицы остался за дверью, вместе с ветром и скрипом снега. Здесь говорили вполголоса, и даже посуда звенела осторожно, будто извиняясь.

Мы сели у окна. Стекло запотело почти сразу, отрезав нас от города.

Дарья сняла перчатки и аккуратно положила их рядом с чашкой. Движение привычное, отработанное. Значит, место знакомое.

— Здесь спокойно, — сказала она, будто подтверждая мысль.

— Заметил, — ответил я. — Обычно такие места долго не живут. Либо становятся шумными, либо слишком дорогими.

— Это закрытое кафе, — сказала она. — Для своих. Дядя не любит публичность.

Я кивнул. Деталь легла на место, не требуя продолжения.

Мы говорили о мелочах. О том, как сложно выбрать нормальный чай, если не хочешь, чтобы он был «с нотками». О том, что зима в этом году затянется. О том, что в городе стало больше незнакомых лиц.

Иногда мы замолкали. Тишина была частью разговора.

— Ты сегодня другой, — сказала Дарья после очередной паузы.

— В смысле?

— Не напряжённый. Обычно ты… — она поискала слово, — будто всё время ждёшь, что кто-то тебя толкнёт.

Я усмехнулся.

— Профессиональная деформация.

— А сейчас?

Я задумался.

— Сейчас толкать некому, — сказал я. — И незачем.

Она посмотрела на меня внимательно. Потом кивнула, будто приняла ответ.

— Это хорошо, — сказала она. — Тебе идёт.

Я отвёл взгляд к окну. За стеклом кто-то прошёл, оставив на мгновение тень, и исчез.

— А ты? — спросил я. — Ты тоже сегодня не спешишь.

— Я редко спешу, — ответила она.

Чай остыл, но мы этого не заметили. Время внутри кафе текло иначе.

Я поймал себя на мысли, что если бы сейчас всё так и осталось — стол, окно, тёплый воздух, её голос — я бы не стал возражать. И эта мысль была опасной. Но в тот момент — приятной.

Дарья улыбнулась. Ненадолго. Как будто просто позволила этому месту сделать своё дело.

И я понял, зачем сюда приходят. Чтобы перестать держать спину прямо