Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

остаться в том состоянии подольше. Притвориться, что всё это — не моя партия. Что у империи есть дела поважнее, чем третий сын барона, который слишком быстро начал двигаться вперёд. Что теневики — это чья-то чужая проблема, а архимаги — потолок, до которого мне всё равно не дотянуться.

Можно было.

Я вдохнул глубже. Воздух обжёг горло. Настоящий. Холодный. Такой, который не даёт врать себе слишком долго.

Нет. Я уже вошёл в игру. Не сегодня и даже не на разломах. Раньше. Просто тогда не было свидетелей, и ставки казались ниже. Теперь — есть, и они растут сами, независимо от желаний.

Я не собирался отступать. Потому, что если остановиться сейчас — дальше придётся жить по чужим правилам, постоянно оглядываясь и объясняясь. Это хуже любой открытой угрозы.

Дом Алексея был уже близко. Я ускорил шаг, позволяя морозу окончательно привести голову в порядок. Тепло свидания осталось позади — не потерянным, а отложенным. Как напоминание о том, ради чего вообще стоит продолжать.

Реальность вернулась полностью.

И я был к ней готов.

С Дарьей было хорошо. Спокойно. Без напряжения, без постоянной оглядки, без необходимости считать шаги и ходы наперёд. Я ловил себя на том, что рядом с ней не хочется быть быстрее, сильнее или умнее. Достаточно просто быть.

Это подкупало.

И в этом не было иллюзии. Я не обманывал себя насчёт чувств, не приукрашивал вечер и не пытался выдать его за нечто большее, чем он был. Он был настоящим — и именно поэтому опасным. Настоящее всегда просит продолжения.

Я мог бы остаться. Мог бы замедлиться, отойти в сторону, дать событиям идти без моего участия. Пусть кто-то другой разбирается с теневыми гильдиями, претензиями, разломами и чужими играми. Я не наследник, не герой, не фигура, от которой что-то зависит прямо сейчас.

Эта мысль не пугала. Она была логичной. Даже удобной.

Я остановился на секунду, прямо посреди улицы, и позволил ей оформиться до конца. Представил, как это выглядит: тихие дни, редкие выходы, минимум риска. Академия — формально. Разломы — по необходимости. Всё остальное — в сторону.

И понял, что не смогу. Если я так сделаю — это буду уже не я. Это будет человек, который один раз понял, что может больше, и сознательно сделал вид, что не понял.

Я выбрал путь не сегодня. Сегодня я просто перестал притворяться, что могу с него сойти.

С Дарьей было хорошо. И именно поэтому я не собирался бросать то, во что уже ввязался.

Я вспоминал её взгляд уже у дома. Он просто всплывал сам, между мыслями, как метка, поставленная неосознанно.

Ничего особенного в нём не было. Ни слёз, ни просьб, ни вопросов. Она не тянула меня за рукав и не просила остаться. Не говорила «будь осторожен» в последний раз и не искала подтверждений.

Просто смотрела чуть дольше, чем нужно.

Тогда я списал это на обычное прощание. На холод. На усталость. На ту неловкую паузу, которая возникает, когда день получился лучше, чем ожидалось, и никто не хочет быть первым, кто его оборвёт.

Это было удобно — так объяснять.

Сейчас, прокручивая момент без спешки, я видел детали, которые раньше не зацепились. Слишком ровное дыхание. Слишком собранная поза. Как будто она не просто прощалась, а запоминала.

Не меня — момент.

Я не стал додумывать. Не стал вытягивать смысл из одного взгляда и превращать его в предчувствие. Для этого ещё будет время, и оно обязательно найдётся, если понадобится.

Но я зафиксировал.

Дарья перестала быть просто приятной частью дня. Она стала точкой, к которой мысли возвращаются сами. Как ориентир. Как напоминание, что за пределами разломов, карт, претензий и угроз есть нечто, что можно потерять по-настоящему.

Я проснулся без привычного ощущения, будто кто-то всю ночь таскал меня за плечи и требовал срочно решить судьбу империи. Тело двигалось легко. Без скрипа, без внутреннего сопротивления. Я сел на край кровати и поймал себя на том, что уже несколько секунд просто смотрю в стену — и при этом ни о чём не думаю.

Мысли не прыгали. Не цеплялись одна за другую. Не пытались выстроиться в очередной список проблем. Это было… непривычно.

Я поднялся, прошёлся по комнате, машинально привёл себя в порядок. Куртка легла на плечи как надо. Ремни встали в привычные петли. Снаряжение проверил почти на автомате — клинок, запасные крепления, мелочи, которые всегда оказываются нужны в самый неподходящий момент. Всё на месте. Всё знакомо.

Поймал себя на том, что насвистываю. Тихо, без мелодии, просто так. Раньше за собой такого не замечал.

Настроение было спокойным. Даже хорошим. Ощущение, что день не собирается ломать меня об колено с самого утра. Ироничное спокойствие, будто я уже знаю, что что-то пойдёт не по плану, но пока не вижу смысла из-за этого нервничать.

Карта разломов лежала на столе. Я бросил на неё взгляд, не вникая. Пальцы сами нашли нужную отметку. Стихия смерти. Не хуже и не лучше остальных.

Собрался быстро. Закрыл за собой дверь и вышел, даже не оглянувшись. На улице было свежо, утренний воздух обжигал лёгкие, но приятно. Я вдохнул глубже, чем обычно, и поймал себя на том, что улыбаюсь.

Разлом смерти не пугал и не притягивал. Он просто был. Очередная задача, которую нужно закрыть. Очередной пункт в длинном списке дел, которые сами по себе не кажутся важными — пока не сложишь их вместе.

Если бы кто-то смотрел со стороны, он бы решил, что это будет обычный заход. Очередной разлом, очередные твари, очередной отчёт для академии. Ничего особенного.

Я и сам так думал.

И, наверное, именно это было самым подозрительным.

В разлом я вошёл привычно.

Местность встретила глухо. Серый свет без источника, будто кто-то размазал рассвет по воздуху и забыл добавить глубины. Земля под ногами была плотной, утоптанной, без травы и без камней — ровная, как после долгой работы. Тишина висела плотным слоем, и в ней не было ничего успокаивающего. Ни ветра, ни шорохов. Даже собственные шаги звучали чужими.

Я сделал несколько шагов, остановился, прислушался. Ничего.

Это не насторожило. Скорее наоборот — подтвердило ожидания. Слабый разлом, думал я. Такие любят притворяться пустыми, пока не подойдёшь ближе.

Первое движение заметил боковым зрением. Резкое, неровное, на границе восприятия. Я повернулся уже с клинком в руке.

Собака.

Вернее, то, что от неё осталось. Обтянутый серой кожей костяк, вытянутая морда, пустые глазницы. Она двигалась рвано, будто её тянули за нитки,