"Фантастика 2026-145". Компиляция. Книги 1-22 - Ярослав Яловецкий

— Каин пошел за тобой, — говорит он, глядя прямо мне в лицо тяжелым, неподвижным взглядом. — А вернулся с армией и взял дворец за один день. Даже слушать никого не стал. И знаешь, что? Это совсем не похоже на него. Люди шепчутся, что в этом виновата эрида и единственная эрида, которую Каин подпускал так близко к себе, это ты, Селина.

Я закусываю губу, и на миг отвожу взгляд в сторону, лишь бы не смотреть Теодену в глаза. Не знаю, как он отреагирует на правду, если я произнесу ее вслух. Выслушает ли он меня вообще и что сделает потом, если поймет, что именно случилось с Каином.

— Частично они правы, но не так, как думают, — отвечаю я, снова поднимая на него взгляд.

— Тогда объясни мне так, как есть.

— Сначала пообещай, что как только я скажу, ты отведешь меня к нему. Я могу попытаться помочь Каину. И ты знаешь, Теоден, что я могу.

Он смотрит на меня долго, и в его взгляде сразу видно, как сильно ему хочется либо поверить мне, либо ударить. Может, и то и другое сразу.

— Знаю, но не доверяю тебе, — отвечает он наконец. — Ты скажешь правду сейчас. Всю. А уже потом я решу, что с тобой делать. Отвести к нему или убить на месте.

Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга. Я могла бы уговаривать его до хрипоты, но сразу понимаю, что на это нет времени. Если я сейчас начну ломать его упрямство, мы оба только потеряем драгоценные минуты. Значит, придется сказать правду. Всю. Даже ту, после которой он, возможно, возненавидит меня еще сильнее.

И потому наконец говорю.

Я рассказываю быстро, потому что боюсь дать ему хоть лишнюю секунду на то, чтобы отмахнуться или не поверить. Говорю, что Каин вернул меня к жизни, пожертвовав своей жалостью, и что именно поэтому он вернулся другим. Рассказываю, что я смогла вернуть ему это чувство, но слишком поздно, и теперь все зависит только от того, успело ли оно дойти до него раньше, чем тело начало сдаваться. Говорю, что если Каин выживет, он обязан очнуться таким, каким был прежде.

Теоден молчит. Каждое мое слово сейчас ложится на него новым грузом. Я вижу, как у него ходят желваки, как он один раз задумчиво отводит взгляд в сторону, потом снова смотрит на меня, сжимая пальцы в кулаки.

— Опять все из-за тебя, Селина, — зло бросает он, с трудом сдерживаясь, чтобы не сорваться. — Все беды, которые крутятся вокруг Каина, почему-то всегда упираются в тебя. Из-за тебя Каина обвинили в убийстве собственного отца и объявили узурпатором. Из-за тебя он умер. Из-за тебя вернулся не тем, кем был. И теперь все, что творится в Веларроне, снова крутится вокруг тебя.

Я выслушиваю это молча, понимая, что Теоден прав. Мне нечем спорить, нечем защищаться и незачем оправдываться.

— Я знаю.

— Знаешь? И что мне делать с этим твоим знанием?

— Отвести меня к нему.

Он коротко усмехается без всякой радости, дернув уголком разбитой губы.

— Ты хоть понимаешь, как я тебя сейчас ненавижу?

— Да. Но если ты потеряешь время на ненависть, можешь потерять и его.

Теоден зажмуривается на миг, потом резко проводит ладонью по лицу, пытаясь стереть с него усталость, злость и весь этот день разом. Впервые я вижу в нем не командира, а просто брата, который уже слишком устал бояться за одного и того же человека.

Потом он шумно выдыхает и, не глядя больше на меня, оборачивается к двери:

— Открой решетку.

Мужчина у входа звякает ключами, и тяжелая дверь со скрипом отъезжает в сторону. Я сразу делаю шаг к выходу. Двое стражников тут же встают по бокам, готовые схватить меня при первом резком движении. Мне плевать. Пусть держат, пусть хоть наручники наденут, если им так спокойнее. Главное, что меня ведут к Каину.

Я бросаю взгляд на Ривена, уже через плечо, и только потом выхожу в коридор. Стражники держатся так близко, что их плечи почти упираются в меня с обеих сторон. Теоден шагает впереди, не оборачиваясь, и только по его напряженной спине видно, как тяжело ему дается каждое решение этой ночи. Каменные переходы один за другим сменяются лестницами, потом более светлыми коридорами верхнего этажа. Навстречу нам попадаются слуги и стражники, и все сразу жмутся к стенам, увидев меня между конвоирами. Наконец Теоден останавливается у тяжелой двери. На миг замирает, собираясь с силами, потом резко толкает ее и входит первым.

Я шагаю следом и сразу понимаю, что это спальня.

Внутри полутемно и жарко натоплено. На столике у постели в беспорядке стоят склянки, чашки, миски с водой, лежат свернутые лоскуты ткани, какие-то травы и примочки. Воздух тяжелый, пропитанный кровью и лекарствами.

Каин лежит на постели поверх темного покрывала. Верхняя половина его тела обнажена и туго перебинтована. Белая ткань на груди уже пропиталась кровью, и это пятно сразу бьет мне в глаза. Он дышит неровно, с явным усилием, и даже отсюда видно, что его лихорадит. Каин жив, но выглядит так, будто смерть все еще стоит совсем рядом с его постелью.

Я сдерживаю первый порыв рвануться к нему, сразу понимая, что любое резкое движение только взбудоражит стражу и меня оттащат раньше, чем я успею подойти к постели. Поэтому иду медленно, ловя напряженные взгляды по бокам и стараясь не смотреть ни на кого, кроме Каина. Все, что мне нужно, это вдохнуть в него имфирион и направить в рану. Все просто. Но, опустив взгляд на свои руки, я сразу понимаю, что сама едва не замерзла. Пальцы бледные, на коже все еще лежит тонкий иней, и своего имфириона во мне сейчас слишком мало.

— Мне не хватит сил, нужен еще имфирион, — говорю я прямо, обращаясь к Теодену, и жду, что он сейчас вспыхнет раздражением, начнет спорить, терять время на недоверие и вопросы, но Теоден только коротко кивает.

— Тогда давай не будем тратить время. Бери и делай дело.

Он останавливается рядом с постелью, напряженный, уставший, с этой своей упрямой готовностью стоять до конца, даже если ему противно все, что происходит. Я тянусь к нему и касаюсь пальцами шеи. Имфирион в нем сразу чувствуется, но слабо. Не так, как у