"Фантастика 2026-182". Компиляция. Книги 1-31 - Татьяна Петровна Крылова

— Ваше слово? — парень пристально посмотрел на мнущуюся книжницу.

— Это… это очень много! — наконец разродилась та. — Это не какие-то там антикварные ценности.

— Позвольте мне самому определять ценность того, что я хочу приобрести, — снова перешел на мягкий тон Максим, добавив для убедительности руну Доверия. — Эти книги могут стоить гораздо больше, но у меня сейчас нет ни времени, ни желания выяснять это или делать какую-то подробную экспертизу. Я предлагаю вполне вменяемую цену.

Женщина заторможено кивнула.

— Возьмите вот так, для ровного счета, — Макс достал из-за пазухи пачку банкнот, заранее снятых для таких целей, — не всегда получается оплатить хлам безналом, отсчитал двадцать пятерок и протянул их продавщице. Та все так же заторможено приняла наличку.

— Еще один момент: может, у вас есть еще какие-нибудь похожие экземпляры? — в надежде спросил парень. Вообще он не планировал таскаться с библиотекой в кармане ради двенадцати дополнительных искр, но справедливо подумывал создать дома полку с подобными раритетами, чтобы накапливать ценный ресурс в удобном месте.

— Есть! — женщина отмерла. — Конечно есть! Еще два издания учебников царских и мамин сборник рецептов.

— Сборник рецептов? А он-то тут при чем? — удивился Макс.

— Он очень старый, — доверительно наклонившись объяснила женщина, — мама говорила, что он передается от матери к дочери в семье уже больше семи поколений. Он даже не из бумаги сделан, а из кожи, этот, как его… папирус, вот!

— Пергамент, — поправил Максим.

— Да, пергамент. Точно! И не печатный, а от руки написанный. Там и блюда есть, и отвары от головной боли, простуды, успокаивающие. Мама всегда его на видном месте держала и листала часто, хотя знала наизусть.

— Скажите, уважаемая…?

— Алина.

— Уважаемая Алина, а не могли бы мы сейчас дойти до вас, чтобы я оценил предложенные книги. Деньги у меня с собой, я думаю, смогу оплатить то, что вы мне предлагаете, — парень решил не тянуть кота за яйца и закончить с реликвиями на сегодня. Даже если книги будут удерживать примерно тот же запас энергии веры, что и уже купленные, — это уже победа. Но если подозрения подтвердятся, то он выиграл счастливый билет: книжечка, передаваемая в семье семь поколений, а то и больше, не могла быть хуже, чем имперские учебники, вот никак не могла.

— Не знаю… — женщина растерянно оглядела прилавок и соседей. — А как же книги?

— Соседи присмотрят, — решительно ответил Максим, снимая Купол Невнимания. Параллельно он выстроил конструкт Малого Внушения, поморщившись от легкого покалывания в висках: ментальные практики, даже конструкты второго круга, вызывали у него подсознательное отторжение. Одно дело — легкая дезориентация, другое дело — фактически превратить человека в раба на короткий срок. Жертвой стали любопытные старички, которые сразу же заверили уважаемую Алину, что все будет хорошо и она может спокойно сходить пообедать. Макс усмехнулся своей оплошности. С учетом того, что было десять утра, до обеда еще далековато.

— Наше вам с кисточкой! — шутливо отсалютовал старичкам Максим и пошел вслед за Алиной, все еще находящейся в некой прострации.

— А скажите, Алина, — начал прощупывать почву парень, — мне показалось, вы чем-то сильно обеспокоены. И книги продаете не потому, что продать хотите, я прав?

— Деньги нужны, — ответила женщина не оборачиваясь, — внук болеет сильно, а сын мой и невестка вряд ли смогут ему чем-то помочь.

Максу показалось, что собеседницу как-то передернуло.

«Похоже, очередная образцовая счастливая семья», — с тоской подумал он. Потом обновил на Алине руну Доверия и спросил:

— Может, я посмотрю, что с ним? Я сам врач, в каком-то роде…

«Ага-ага, я и сам в каком-то роде ученый!» — мелькнула мысль, сопровождаемая узнаваемым кадром с Уиллемом Дефо.

— И лейкемию, наверное, лечите? — устало усмехнулась женщина, явно не поверив, что случайный покупатель может чем-то помочь ее горю.

— Посмотрим, что там у вас. Мы много что лечим, — свернул обсуждение Максим, который уже для себя все решил: и по поводу внука, и по поводу его родителей, хотя во втором случае все зависело от степени запущенности. Реморализацией Макс заниматься не хотел.

Идти пришлось недолго, буквально пять минут. Максим зашел вслед за женщиной в подъезд девятиэтажки и поднялся на третий этаж. На лестничной клетке воняло мочой, мокрой штукатуркой и жизненной неустроенностью. Вид был соответствующий: стены, разрисованные маркером, а где-то и расписанные из баллончика, огарки спичек в потолочной штукатурке, грязь, мусор — типичная «парадная» рабочего района в сущности, если бы на улице были не две тысячи десятые, а девяностые. Алина открыла обшарпанную железную дверь, поковырялась в замке внутренней деревянной, тихо ругнулась, подергала ее туда-сюда и, все-таки справившись с замком, распахнула внутрь. Из квартиры дохнуло прелостью. Включенный в коридоре свет показал обычный коридор советских лет с неплохо сохранившимся ремонтом, кучами какого-то житейского хлама по углам, лампочкой без плафона и выцветшими обоями. Женщина уверенно, не разуваясь, повела парня дальше по коридору. Макс пожал плечами и последовал за ней.

Квартира оказалась трехкомнатная. Дверь в одну из комнат была приоткрыта, оттуда доносились невнятные звуки голосов и периодические раскаты смеха.

— С тех пор, как Димка заболел, бухают, — поджав губы, сообщила Алина, проходя мимо, — деньги в дом несут, но три четверти пробухивают, паскудники. И раньше звезд с неба не хватали, но хоть горькую не пили, а сейчас как с цепи сорвались.

Парень понимающе кивнул, что-то говорить было бы лишним.

Вторая дверь была прикрыта, а на третьей вообще обнаружился замок, который хозяйка споро открыла и отошла в сторону, пропуская Макса внутрь. Диван, письменный стол со стоящим на нем телевизором, пара стульев и два больших наполовину пустых книжных шкафа — вот и вся обстановка. Алина прошла вглубь комнаты к шкафу и вытащила с одной из полок две книжки и сверток. Повернулась и со вздохом вручила это все парню. Максим принял книги, быстро проверил: по три искры поместилось, а потом развернул сверток, чтобы приступить к десерту.

Книга рецептов была небольшая, на треть меньше стандартного а-пять формата: корешок, сделанный из потемневшего от времени дерева, обложка из толстенной кожи с медными заклепками, зелеными от патины, толстые пергаментные страницы светло-коричневые, испещренные