"Фантастика 2026-182". Компиляция. Книги 1-31 - Татьяна Петровна Крылова

рукописным текстом, лишь на несколько тонов темнее самой страницы. Но главное было не это! Макс начал направлять искры энергии веры в эту древнюю записную книжку и уже после десятой был вне себя от радости. Книга рецептов скушала девятнадцать искр — две трети его текущего резерва.

Максим вернул энергию обратно, бережно завернул в ткань обратно и полез за деньгами. Алина напряженно наблюдала за его действиями.

— Вот, еще столько же, — сказал парень, протягивая деньги. — Книга рецептов великолепна!

Женщина всхлипнула, принимая купюры, Максим же незаметно убрал книги в пространственную сумку и спросил у находящейся в раздрае Алины:

— Пойдемте, посмотрим внука. Хуже не будет, только лучше, обещаю, — произнес Макс.

Женщина кивнула и повела парня в соседнюю комнату, где дверь была закрыта. За дверью обнаружилось помещение, больше похожее на больничную палату: шкаф, тумбочка, четырехсекционная медицинская кровать, (и откуда такое богатство в явно бедствующей семье?). На кровати лежал паренек лет восьми, бледный, худой, словно тень нормального ребенка. Пахло безнадежностью и болезнью. Максима уже начинала подбешивать эта смысловая синестезия: невеликое удовольствие — чувствовать запахи боли или слышать шум надвигающихся проблем — к этому его жизнь не готовила. Грешить можно было только на Глаза: кто их знает, эти божественные запчасти, как они влияют на разум, как меняют его? Сердце Жизни явно наделило парня неприятием болезней, своих и чужих, когда он видел пациента, то ощущал явственный зуд: вылечить, восстановить, поставить на ноги. Макс боялся даже думать, какие формы это могло принимать у Харитона, у которого дар Жизни был выражен куда как более ярко. Ну или этот старый мудрый хрен нашел способ взять под полный контроль свои порывы, что наиболее вероятно.

Мальчик открыл глаза и повернул голову навстречу посетителям. Не давая случиться какому-либо диалогу, Макс тихо прошептал: «Спи!», и парнишка выключился, не успев ничего сказать. Алина охнула, дернулась вперед, но была остановлена повелительным жестом Максима:

— Все в порядке. Сейчас будет все в порядке.

Познание уже дало ему всю картину происходящего. Тут и лейкемия, и хроническое недоедание, и нервное истощение (откуда оно только у ребенка взялось!). Духовное зрение открывало кошмарную картину распространения больных клеток в организме, как будто футуристический осьминог запустил свои щупальца во все органы бедного ребенка. Макс на мгновение четко вспомнил, как давеча Иезекииль пошутил про отыгрыш мессии с исцелением страждущих, и, не заморачиваясь «правильным и экономным подходом», который пропагандировал Харитон, сколдовал на мальчика Великое Исцеление, позаимствовав часть духовной силы из накопителя и добавив на последних тактах создания искру fidei essentia.

Обычно этот конструкт сопровождался всего лишь небольшим светло-зеленым сиянием, окутывающим цель, однако тут знатно полыхнуло! Парню даже пришлось зажмуриться от неожиданных спецэффектов. Рядом вскрикнула Алина. Спустя пару мгновений зайчики в глазах успокоились, и внимательному взгляду лекаря предстал здоровый румяный пацан, который, наверное, задремал в палате больницы, куда спрятался от мамы, сделав очередную проказу. Просто у этого ребенка, судя по виду, не было более решительно никаких причин находиться в больнице. Женщина, проморгавшись, увидела пышущего здоровьем внука и с громким возгласом кинулась его тормошить.

На шум в комнату заглянули два тела, те самые «паскудники», выглядела парочка колоритно: толстый неопрятный мужичок, почему-то в куртке от формы охранника, неопределенного возраста, начавший уже лысеть, и высокая женщина с опухшим красным лицом, в махровом халате, из-под которого торчали пижамные штаны. От обоих ощутимо несло перегаром и куревом — мерзотное сочетание, к сожалению, знакомое Максиму с детства.

— Это че за…? — начал было говорить мужик, но застыл на месте, как и его супруга.

— Так, теперь с вами надо что-то делать, а то толку от моих потуг не будет, — задумчиво пробормотал Макс, оглядывая колоритную парочку, поймавшую Стазис.

Сзади завозилась Алина, которая не смогла разбудить внука и только-только обратила внимание на изменившуюся в комнате ситуацию.

— Что с ними? — громко и нервно спросила она. — Что вы с ними сделали⁈

— Алина, убавьте тон, — подпустил Макс металла в голос, — с ними пока ничего, но вот стою и думаю, что бы такого сделать, чтобы мои старания по исцелению вашего внука не пошли прахом.

— Простите, — потупилась женщина, — просто сын… Он хороший человек, несмотря ни на что. Да и не вытяну я внука одна.

— В том-то и вопрос, — продолжил размышлять вслух Максим, — я могу сделать так, что бухать им будет не в радость, но будут ли они что-то делать, чтобы исправить то болото, в котором живут? Вот в чем проблема.

— Из-за сына бухали, слабое племя, весь в отца, — с неожиданной злостью сказала женщина. — И жена под стать. Все может, все умеет, но только он слабину дает, то сразу вслед за ним тянется. То ли любовь такая, то ли за компанию опускаться не страшно, шут их поймет.

— Ладно, ваши семейные проблемы меня тревожить не должны, — кивнул Максим, — решим вопрос радикально.

И сколдовал конструкт Избирательного Отвращения — одно из личных изобретений Харитона, блокирующий удовольствие от определенных действий, перечень которых определял создающий его одаренный. Помимо этого, конструкт вызывал стойкую негативную физиологическую реакцию на раздражители и действовал до шести месяцев. Такие вот жемчужины середины третьего круга учитель стал давать ему совсем недавно, поражая воображение парня идеями в работе с реакциями организма вообще и широким пониманием, как решать определенные проблемы в частности.

— Будут сейчас субчики от вида алкоголя морщиться, от приема алкоголя — блевать, — сообщил он Алине, — с наркотой то же самое. Не навсегда, но надолго. Надеюсь, поможет.

Пока женщина приходила в себя, он аккуратно отодвинул из проема стоящих статуями алкашей и вышел в коридор, напоследок бросив:

— Отомрут через пять минут, спасибо за книги и счастливо оставаться!

На периферии зрения Макс заметил легкую пелену, которая на мгновение окутала всех присутствующих в комнате, за исключением его самого: Оковы Невнимания, всесильная магия, скрывающая мир необычного, заработала, как всегда четко и неумолимо.

Тратить время на прогулки Максим не стал, ушел на Изнанку прямо в подъезде и телепортировался домой. Эпизод с семьей Алины отзывался в душе какой-то гадливостью. Парень понимал, откуда растут ноги — слишком много такого дерьма он видел в детском и подростковом возрасте. Опустившиеся люди, подломленные кто чем: горем, реальными проблемами, ленью, отсутствием мозгов, окружением. Уже не стремящиеся ничего поменять, просто зацикленные в круговороте серой действительности, дом-работа-бутылка. Очень