Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

— И первым из этих вопросов должен быть «как нам вернуться в метрическое пространство», — добавил Магнус. — Потому что очевидно, что экипаж мы будем набирать там, а не здесь.

— Кстати, да, — я щёлкнул пальцами и указал на него. — Вопрос действительно важный. Через спейсер, пользуясь его координатами, обратно мы вернуться не сможем, это факт — он сейчас под усиленной охраной Администрации или «Кракена» или обоих сразу, если они вдруг смогли как-то договориться, и они только и ждут, когда же из него кто-нибудь вывалится. Не говоря уже о том, что они могли его просто уволочь, или тем более — разрушить, сделав возвращение по координатам просто невозможным. Значит, нам нужен какой-то другой способ вернуться в метрическое пространство, желательно подальше от места, в котором мы из него исчезли. Есть идеи?

Идей ни у кого, конечно же, не было, но я на это не особо и рассчитывал. Наш экипаж уникален во всех отношениях, но в физике пространства, а тем более в способах её ломать через колено, никто из нас всё ещё не разбирался на достаточном уровне.

Зато я знал, кто разбирался.

Когда мы уходили на корабль посовещаться, «потеряшки» приняли это легко и непринуждённо — как будто так и надо. Только отрядили с нами одного молодого «брата» с жёлтой вертикальной полосой на лбу, безостановочно перебирающего в руках каменные чётки.

И сейчас, когда я выглянул за двери шлюза, он был там. Стоял на том же месте, на котором мы его оставили, и даже, кажется, в той же позе. И только круглые камешки на недлинной закольцованной верёвке сухо постукивали, отсчитывая что-то понятное одному лишь «потеряшке».

На просьбу устроить нам встречу с руководством, он отреагировал с такой готовностью, словно ему пообещали повышение, если таковое случится. Уже через пять минут мы снова стояли на мостике «Небулы» вместе с Ребитом, который, судя по всему, тут и являлся если не самым большим начальством, то одним из самых больших.

— Как я понимаю, вы приняли какое-то решение? — спокойным и даже отчасти философским тоном спросил он, когда мы пришли.

— Скорее мы сформулировали ещё ряд вопросов, — усмехнулся я. — Но да, решение мы приняли тоже, однако о нём поговорим позже. Сначала надо решить одну проблему — мы сюда заходили через спейсер, если вдруг вы не в курсе.

— Разумеется, мы в курсе, — кивнул Ребит. — Мы в курсе всего, что происходит в этом священном месте. Не допускать недостойных к этому месту — одна из наших задач.

— Ну логи-и-ично… — протянул Кайто. — Вы же как-то смогли атаковать флот поддержки «Навуходоносора». Кстати, а почему вы не атаковали сам «Навуходоносор»? Он же тоже недостойный? Или достойный?

— Корабль «Навуходоносор» имел все шансы попасть в хардспейс, — терпеливо пояснил Ребит. — И у них это даже отчасти получилось. Но именно что «отчасти», благодаря чему мы поняли, что они также недостойны, как и все остальные. Но «Навуходоносор» наказал себя сам, и это было даже лучше, чем если бы его наказали мы, поэтому всё что мы сделали — это отогнали сопровождающий его военный конвой.

— Ах вот оно что-о-о… — снова протянул Кайто. — То есть, вы ищете достойных… И даёте шанс этим достойным? Значит, когда мы прилетели искать «Навуходоносор» вы тоже за нами следили?

— Разумеется, — Ребит кивнул. — И за вами, и за администратами, которые прибыли позже. Но администраты априори не могут быть достойны, поэтому их корабль был подвергнут казни, которую заслужил. А потом — и станция, с которой этот корабль отправился.

Перед глазами снова встали залитые кровью и усыпанные телами коридоры «Василиска-33» и я не удержался — переглянулся с капитаном, явно думающим о том же самом.

— Потом, когда там оказался спейсер, мы поняли, что кто-то действительно подбирается к разгадке тайны хардспейса, — продолжил Ребит. — И, когда это снова оказался ваш корабль, мы укрепились в своих подозрениях, что у вас может получиться.

— Поэтому вы не трогали нас возле спейсера перед самым прыжком… — медленно произнесла Кирсана, задумчиво хмуря брови. — И даже защищали нас от чужого огня…

— А почему тогда возле Маэли вы нас атаковали⁈ — возмутилась Кори, уперев руки в бока. — Вся история могла закончиться в тот самый момент, вместе с вашим хвалёным… как так его… Магнусом, в общем!

— В тот момент вы находились не в священном месте, — Ребит вздохнул, будто ему сейчас приходилось объяснять трёхлетнему ребёнку прописные истины, вроде «почему солнце греет». — Во всём остальном космосе ваш корабль ничем не отличается от всех остальных. Мы знали, что как бы мы ни старались, что бы мы ни делали, мы не сможем убить избранных или помешать им попасть в хардспейс. Это было предсказано.

— Да кем⁈ — внезапно взорвался Магнус, всплеснув руками. — Кем было предсказано⁈ Я уже не в первый раз слышу эту чушь, а вы так и не объяснили — кто этот ваш предсказатель⁈ Где его предсказания⁈ Что они вообще из себя представляют⁈

— Я рад, что вы затронули эту тему! — совершенно серьёзно произнёс Ребит, переведя взгляд на Магнуса. — И я буду рад всё вам продемонстрировать. Прошу вас.

Он сделал приглашающий жест рукой в сторону их главной реликвии — голографического интерфейса, парящего над костями бывшего экипажа «Небулы», как будто хотел, чтобы мы вошли в него и… не знаю, сами всё поняли?

Конечно, Ребит хотел не этого. Он просто хотел обратить наше внимание на интерфейс, в котором тут же начал ковыряться, гоняя по пространству туда-сюда файлы и папки. Они мельтешили перед нами, как стая ночных мотыльков, привлечённых светом, и со стороны вообще казалось, что Ребит не ищет что-то конкретное, а просто дурит нас, активно изображая самую бурную деятельность.

Но спустя буквально пять секунд он наконец остановился. Остановился, открыл какой-то файл, который развернулся в бесконечную стену текста, и указал на него ладонью. Молча. Как будто ожидал, что мы и так всё поймём.

— Дневник капитана корабля «Небула», — Кайто первым прочитал заголовок окна, а, значит и всего файла. — Джонатана Райса. Это Нейтроник, что ли?

Ребит кивнул:

— До того, как принять неофициальное, но крайне подходящее ему имя Джонни Нейтроник, он был известен под мирским именем Джонатан Райс. В этом священном