Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

— И чего ты мне свои вазюкалки показываешь? Или думаешь, в нашей глуши никто не знает, как печать правителя проверяется?

— Обычно не спрашивают, — признался Узээриш и тихо что-то прошептал.

Печать коротко вспыхнула зелёным, и мужчина спокойно оправил ворот, ожидая реакции старухи. Та медленно повернула голову к Лирке и засадила топор в скамью.

— Ты с кем это окрутиться посмела, девка?

Бабка ушла из дома Лирки вечером и утащила с собой Исешку.

— Сами промеж себя разбирайтесь, — сказала она.

— Да можно ли… — растерялся Исешка и даже посмел немного поупираться. — Что болтать будут? Прилично ли до свадьбы…

— У них есть мохнатый страж чести, — фыркнула старуха. — Если и захотят, всё равно помиловаться не смогут.

Лирка была откровенно рада их уходу. Устала. Устала от всех дневных событий. А она ещё мечтала, что на заставе будет тихо и спокойно, а не как в столице. Видать, не в столице дело.

Вскипев, бабка быстро усмирила собственные эмоции и даже сухо извинилась перед хайнесом за неприветливый приём.

— Не предупреждены, — косой взгляд на Лирку, — что такие особы прибудут.

Та в ответ злой кошкой посмотрела на хайнеса. Чего ему у хавария не сиделось? Тот вернул взгляд сторицей. Мол, я не к нему летел.

— Чего встала? Привечай жениха. Небось устал с дороги, голоден и зол. От Геда разве в добром настроении уйдёшь? Иди воды согрей и помывочную прибери, а я пока накормлю гостя. Вы уж не обессудьте, господин, еда у нас однообразная.

— Главное, чтобы горячая, — Сильнейший привередничать не стал.

К моменту, когда Лирка вымела пыль и сор из помывочной — небольшого домика рядом с покосившимся сараем, — он успел отобедать и вышел помочь ей натаскать воды, но у бабушки Ехи закончилась припасённая для важных гостей любезность.

— Сядь, — приказным тоном велела бабка и ткнула узловатым пальцем в тень дома. — Неслабосильная, сама натаскает. Или ты за дорогу не намаялся? Да подальше от забора садись, а то у нас тут есть кое-кто с большими ушами, — и проникновенный взгляд на востроглазую соседку. — Солнце высоко, чего кости на пекле жаришь?

— Тебе какое дело? — сварливо отозвалась госпожа Лисана. — Я на своём дворе.

— А уши греешь на моём.

— Не на твоём, а на Лиркином! — выпалила Лисана и скривилась, осознав, что подтвердила слова извечной соперницы.

— А дом она мне перед отъездом задарила, так что на моём. Ой, Лисанка… Если по деревне разойдётся хоть что-то из того, что прозвучит здесь, я как есть язык тебе отрежу. Ты меня знаешь.

Лисана знала. Ехи слов на ветер не бросала. Скольким служивым она руки-ноги поломала только потому, что обещала… У неё от того с хаварием отношения и неважные. Фыркнув, Лисана пошаркала к собственному крыльцу. Всё равно окошко на эту сторону выходит.

Пока старая волчица разбиралась с соседкой, прикорнувший к стене Риш заснул. Почти мгновенно выпал из реальности.

— Эк устал мужик, — с досадой проворчала бабка, намеревавшаяся с толком того допросить, а то из Лирки слова не вытянешь, если сама не захочет говорить. — Ладно, пусть спит. — И, оценивающе осмотрев длинные ноги хайнеса, одобрительно добавила уже для Лирки: — Хорош, хорош… Мужик высокий, крепкий, тебе под стать.

Почему-то простое, безыскусное одобрение от бабки заставило Лирку смутиться, и она быстрым шагом направилась к колодцу. Когда она вернулась, хайнес продолжал спать. Измождение на его лице стало куда заметнее, серые тени под глазами запали ещё глубже. Поставив ведро, женщина подошла ближе и присела рядом на корточки, чтобы как следует рассмотреть мужчину, который прилетел ради неё.

Раньше ей никогда не доводилось видеть хайнеса небритым, а сейчас она видела кое-где клочки белой щетины, пропущенные бритвой. Волосы серовато-белые, сальные, воротник рубашки прям чёрный, одежду давно бы следовало сменить. Вроде бы ничего привлекательного, но сердце теплело, а мыслях появлялось робкое: неужели ни о чём, кроме неё, думать не мог?

Из окна соседнего дома высунулась любопытная Лисана, и Лирка поспешила вернуться к делам. Хайнес продолжал спать. Ему не мешали ни лязг колодезного ворота, ни скрип и хлопанье двери, ни приглушённые ругательства Ирреса, который вынюхал, где он спит, и теперь через стену возмущается: «Как ты, хвыба, можешь так безответственно спать, пока меня допрашивают?» Ничего не мешало крепкому сну Риша. Над его головой кружили белые бабочки, которых не отпугивала драконья вонь, порой они даже садились на его волосы и медленно шевелили крыльями, притягивая внимание Лирки.

Впрочем, очень скоро ей стало немного не до хайнеса.

Несмотря на полуденную жару, на улицу потянулись прогуляться деревенские. И всем отчего-то нужно было пройти именно мимо её дома. Благо хайнес спал на заднем дворе, а там трава вымахала чуть не с Лирку ростом. Даже если кто-то вздумает обойти дом, всё равно ничего не увидит. А на крылечке сидел допрошенный и с миром отпущенный воздухом подышать Исешка. Топор же ему бабка дала с наказом зазубрину сточить.

Раньше на любопытство деревенских Лирке было плевать. Сейчас же она занервничала. Где охрана хайнеса? Неужели он сюда один пришёл? Или у них после дороги ещё есть силы по кустам ныкаться?

Когда к Лисане потянулись гости, Лирка сходила в избу и вернулась с боевым топором бабки и её старым плащом. Топор вонзила в угол дома и на него повесила плащ, чтобы первым делом из соседского окна в глаза бросался. Судя по испуганным охам, подействовало.

Хайнес продолжал спать.

Лирка развела огонь в помывочной, потом сходила и сама поворошила мешок мужчины, нашла сменную одежду, которую, похоже, ни разу за дорогу не надевали, гребень, треснувшее зеркальце и даже бритву, покрытую разводами засохшего мыла. Подготовила всё, разложила в помывочной на лавке, помаялась немного и села на траву кинжал затачивать. В жарком воздухе вкусно потянуло дымом.

Лирка уже хотела разбудить хайнеса, когда из дома вышел господин Исхедиар. Помахав ей рукой, беспечный дух куда-то направил свои стопы. Деревенские смотрели на него с нескрываемым любопытством. Если бы мужчина не выглядел так солидно, не постеснялись бы остановить, поздороваться и выспросить кто такой. А так выглядит как высокородный, страшновато с таким заговаривать.

Хайнеса Лирка всё же разбудила. Тот разлеплял веки неохотно, с огромным трудом и почти сразу же их закрывал: