Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

как чувствует, что у неё на душе неспокойно, и добавляет тревоги. Красуется, провоцирует, соблазняет своими роз… Лирка заскрипела зубами. Сразу видно, прожжённый бабник! А эти… розовые его ещё так на ягодки похожи, что рот слюной наполняется. И кожа белая напоминает время, когда она беременная ходила и ужас как хотела известковую побелку.

Но ведь лучше, если он вызывает у неё аппетит, а не возбуждение, верно?

— Эй, Лирка!

Женщина вскинула голову и увидела скалящегося Юрта.

— Слышал, ухажёр к тебе прилетел. Неужто у нашей вдовы сердце потеплело?

Сказать он, видимо, хотел ещё что-то, но из-за угла дома показалась мрачная бабка.

— Хорошего денёчка, бабушка, — мигом подобрался оборотень.

— И тебе не хворать, — отозвалась она.

— Постараюсь, — пообещал Юрт и почесал прочь.

— Наутро вся деревня будет гудеть от пересудов, — предрекла старуха, — и эти, — она кивнула вслед Юрту, — забудут, что знали тебя.

— Хоть что-то хорошее, — проворчала Лирка.

— Чего ноздрями ведёшь, как кобыла с норовом? Баба уже взрослая, дитё имеешь. И с этим разберёшься, если травоядного своего меньше слушать будешь.

И оставила Лирку обдумывать малопонятные слова. Словно подтолкнула к чему-то, но к чему?

Купаться Лирка пошла последней, уже к вечеру, когда покрасневшее солнце легло на вершину Арванского городища. Долго тёрла кожу, дышала горячим травянистым паром и вернулась в дом ничуть неуспокоенная. И тут бабка порадовала её, сказала, что они с Исешкой тут ночевать не будут. Нет, сперва, конечно, Лирка немного растерялась, но потом решила, что к лучшему. Проводила бабку и брата и начала готовить себе постель в комнате Ханёна. Кровать сына для неё была маловата, но летом и на полу спать неплохо.

— Занял чужую постель, — ворчал Иррес.

Он сидел посреди главной комнаты и посматривал в сторону спальни Лирки, где спал хайнес. Сильнейший лёг сразу, как помылся, и ещё ни разу не вставал.

— Вымотался, — судя по сочувствующим ноткам, говорил господин Наэш. Но продолжил Иррес: — Засранец! Нашёл с кем связаться. С Исхедиаром! Да он вообще понимает, кто это такой⁈ Исхедиару спалить столицу проще, чем хвыбе этой нос утереть! Раз — и нет города. Только огромное поле пепла.

Когда на улице стемнело, Лирка выставила на стол горшок с картошкой на случай, если хайнес проснётся и захочет перекусить, и пошла наконец спать. Ужасно тревожный день наконец подошёл к концу.

Она даже не успела как следует устроиться, как услышала шум в соседней комнате. Скрип половиц, шаркающие шаги.

— Эй, морда, а где Кая? — голос хайнеса хрипел со сна.

— Спать пошла. И ты бы шёл, а то смотреть на тебя тошно. Того гляди рожей в пол рухнешь.

Опять шаги, дверь отворилась, и на пороге замер хайнес, одетый лишь в рубашку и портки. Встрёпанная голова и помятое лицо так живо напомнили о Ханёне, что у Лирки тоскливо сжалось сердце.

— Господин? — она приподнялась. — Что-то нужно?

— Да, ты под боком, — прямо заявил Риш.

— Эй, хвыба! — возмутился Иррес. — А ты не обнаглел? Куда намылился? К честной женщине в постель? И так по деревне всякое говорить будут из-за того, что ты здесь живёшь и… Да, Наэш, меня это волнует! Кто позаботится о чести Лирки, если даже она о ней не заботится? Я и сейчас считаю, что все эти заморочки смертных — не более, чем предрассудки. Но ей жить в мире этих предрассудков.

— Я сейчас всё равно ни на что неприличное не способен, — огрызнулся Риш.

— Ой, кому ты уши пудришь? — не поверил Иррес. — Напомнить, как Ханён появился?

— Вот поэтому я терпеть не могу рассказывать о своих отношениях, — закатил глаза мужчина. — Я просто посплю рядом, подышу её запахом. А то я даже во сне боюсь, что она от меня опять сбежит. Я просто хочу немножечко покоя. Кая, если боишься лежать рядом со мной, обернись зверем. Я был бы не против обнять Шани. Да, пусть выйдет моя сладенькая, мягкая, пушистая Шанечка. Я так стосковался по её плотным бокам!

Шани с рёвом вскинулась, и Лирка едва успела себя остановить, а то уже хотела подняться и повалить мужчину на пол, чтобы прогнать его тоску плотным медвежьим брюхом.

— Господин, идите спать, — устало велела Лирка. — Вы уже достаточно взрослый, чтобы спать в одиночестве.

— И я достаточно взрослый, чтобы не желать спать в одиночестве.

Тем не менее, он ушёл. Правда, ненадолго. Минуты не прошло, как он вернулся с подушкой и одеялом. Зашёл, нагло захлопнул дверь ногой прямо перед возмущённой мордой Ирреса и принялся устраивать себе постель рядом с Лиркой. У той даже сил не нашлось, чтобы возмутиться. Да и Шани очень и очень одобряла решимость самца.

— Я за тобой слежу, — угрожающе процедил из-за двери Иррес.

Лирка тяжело вздохнула и поудобнее устроилась на своей постели спиной к хайнесу. Пока он шуршал одеялом, она начертила на полу печать тишины и запустила её.

— Что так внезапно тихо стало? — насторожился Иррес.

— А чего ты ждал? — недовольно отозвался Риш, со вздохом растягиваясь на полу.

Дух не ответил.

— В твоём запахе цветы распустились, — услышала Лирка. — Тебе что-то нравится?

Она не ответила. Но сердце чуть ускорилось.

— Я их ещё на заставе почувствовал, — признался Риш. — Когда ты на стене сидела.

Что? Лирка вздрогнула. Уже тогда? Да она же ничего кроме страха не ощущала. Не ощущала же?

— Нет, Наэш, дело нечисто, — донёсся из-за двери голос Ирреса. — Не может хвыба совсем молча лежать.

— У тебя уши забились? — немного повысил голос хайнес.

— Вот слышишь? Молчит! Нет, хвыба не промолчал бы.

Риш с подозрением посмотрел на спину Лирки.

— Похоже, Лирка использовала печать тишины, — заговорил господин Наэш. Его тут же сменил Иррес: — Наша Лирка⁈ Да неправда! Не могла она. Это он пронёс какую-нибудь финтифлюшку, чтобы затаиться. Наэш, как старшие родственники мы не можем допустить, чтобы разврат случился до свадьбы.

Теперь Риш с удивлением посмотрел на дверь.

— Такое ощущение, что меня стали принимать куда лучше… — задумчиво протянул он.

— Ну давай снимем, — устало предложил господин Наэш. — Пропусти меня, я сейчас когтем начерчу. Вот это дело, мой друг! — радостно отозвался Иррес.

Послышался скрип половиц,