Фантастика 2025-51 - Антон Лагутин

Святая Генриетта! «Осы» ради развлечения не станут разъезжать по герцогским владениям – они, можно сказать, всегда стремятся попасть в самое осиное гнездо… Интересно, что привело дядю Рэйвена к Виолетте Альбийской? Она невеста Его величества, после свадьбы вероятность появления наследника по прямой линии станет очень велика, а значит и возрастет еще больше влияние королевской семьи. И если кто-то хочет ослабить позицию монарха, то должен действовать до свадьбы – а лучше и вовсе предотвратить ее.

А ведь совсем недавно дали о себе знать «Дети Красной Земли», которых укрепляющаяся от года к году власть Вильгельма Второго не устраивала ни в коей мере…

Чувствуя, что подхваченная от Эллиса паранойя постепенно толкает меня на все более и более пугающие предположения, я поспешила оборвать мысленные рассуждения и вернуться к беседе, заметив нейтрально:

– Весной альбийские холмы невероятно красивы. А зимой?

– Отвратительны, – дядя Рэйвен рассмеялся. – Зеленые, сплошь укрытые туманом, а в этом тумане пасутся огромные овечьи стада – и так везде. Только представьте себе, Виржиния: куда ни поедешь – везде овцы и холмы, холмы и овцы, и все это в душной белой дымке. Говорят, что под холмами живет Колдовской Народ, но я так никого из них и не увидел, хотя за два дня исколесил, кажется, все владения герцогини Альбийской.

– Неудивительно – ведь, по слухам, Колдовской Народ показывается только детям, бродягам и прекрасным девушкам, – блеснула я познаниями о Ши, мысленно поблагодарив недоброй памяти Финолу Дилейни, из-за которой мне пришлось вчитаться в древние сказки.

– В таком случае, я вас ни за что не отпущу в Альбу, Виржиния, – серьезно ответил маркиз. – Вдруг какой-нибудь падкий на красоту колдун из-под Холма лишит меня законной невесты? Впрочем, вы и в Бромли умудряетесь найти себе удивительные развлечения, – добавил он вполголоса, и я только вздохнула.

Так и знала, что до нотаций дело дойдет!

– Что вы имеете в виду, дядя Рэйвен?

– Невинные улыбки вы освоили в совершенстве, Виржиния, – спокойно произнес маркиз и слегка наклонил голову, чтобы взглянуть на меня поверх синих стеклышек очков. – А вот друзей подбирать, увы, так и не научились.

Глаза у него были тревожные, и это разом отбило у меня охоту шутить.

– Если вы имеете в виду детектива Эллиса – прошу, оставим эту тему. Кажется, мы уже давно обо всем договорились.

Маркиз хотел ответить, но тут подошла Мэдди с нашим кофе. Пришлось временно взять паузу. Мне не нравилось таиться от подруги, но поступать наперекор желаниям дяди Рэйвена было еще глупее.

Так или иначе, я могла рассказать ей все и после.

– Нет, на сей раз дело не в мистере Норманне, – ответил он, когда Мадлен наконец отошла. – Уезжая по делам, я, памятуя о случае после бала в ночь на Сошествие, поставил в Бромли одного человека следить за прессой. У него неплохие связи с редакторами всех двадцати шести газет, а с владельцем «Бромлинских сплетен» он и вовсе на короткой ноге. И вот вчера мой друг едва успел наложить запрет на одну маленькую, но крайне неприятную заметку в клятых «Сплетнях». А говорилось в ней о том, что некая леди В., графиня и известная бунтарка, под предлогом благотворительных визитов в детские приюты ездит на свидание к своему любовнику, мистеру А.Н.

Я нахмурилась. Кофе сразу показался мне слишком приторным и неприятным.

– Погодите. «Леди В.», скорее всего, это я. И действительно вчера у меня была благотворительная поездка в приют имени Святого Кира Эйвонского… Но кто такой, скажите на милость, «мистер А.Н.»?!

– Алиссон Норманн, я полагаю, – неприятно улыбнулся маркиз. – Я знаю, куда вы вчера ездили и куда направились после. Но то я. У меня обширная сеть информаторов, и только за вами, дорогая моя невеста, присматривают попеременно двое…

– Что вы сказали? Я ослышалась, кажется.

Голос у меня заледенел.

– Успокойтесь, Виржиния. Мои люди вовсе не ходят за вами по пятам, – невозмутимо откликнулся дядя Рэйвен. – Они, так сказать, отслеживают ваши планы и визиты, и предотвращают неприятные последствия, если вы вдруг чрезмерно увлечетесь… кхм, образом жизни бесконечно уважаемой и ныне покойной леди Милдред. И, поверьте, зря они в вашу жизнь нос не суют. Вопрос в том, откуда вообще мог узнать продажный газетный писака о той поездке в приют, коль скоро вы ее не афишировали. И как он пронюхал, что в тот же день туда для расследования приедет детектив Норманн…

– Он предпочитает называть себя детективом Эллисом, дядя.

– Не имеет значения, – коротко ответил маркиз и пригубил кофе, давая понять, что спор окончен.

– Может, и мне звать вас тогда Ричардом?

Маркиз поперхнулся глотком кофе и закашлялся.

– О, нет, благодарю покорно. Всех моих благородных предков по отцовской линии называли при рождении «Ричардами», так позвольте мне хотя бы в быту избавиться от гнета родового имени.

Я улыбнулась шутке маркиза, которая и шуткой-то была хорошо, если на треть, и задумалась. И правда, откуда мог газетчик узнать такие подробности? «Бромлинские сплетни» выходят в шесть вечера, последние статьи в номер сдаются за четыре часа до выпуска, в приют я приехала около полудня… Значит, о поездке газетчик проведал заранее.

– И все же, возвращаясь к той злополучной статье… Скажите, дядя Рэйвен, – медленно начала я. – А не мог кто-то из приюта сообщить о моем визите?

Маркиз со вздохом отставил чашку и посмотрел на меня. Из-за синих очков выражение его глаз было не различить.

– Я рад, что вы проявляете аналитические способности, Виржиния, но, увы, люди из приюта не причастны к этой статейке. О вашем визите знали все работники. Но вот прибытие Эллиса стало неожиданностью даже для настоятеля храма, если он, конечно, не солгал, отвечая утром на мои вопросы. А ведь статья посвящена именно вашей мнимой встрече с детективом Норманном… Либо этот писака следил за вами, планируя написать слащавую статейку о благотворительном визите и лишь в последний момент добавил в нее перцу, либо среди вашего ближайшего окружения есть человек, работающий на газету. Заметьте, я даже не рассматриваю сейчас безусловно неприятные для вас версии – например, что статью написал сам детектив Норманн.

– Поверьте, я это ценю. Благодарю за деликатность.

– Не стоит, драгоценная моя Виржиния.

Маркиз пробыл недолго. Вскоре, после второй чашки кофе, он ушел,