Фантастика 2025-51 - Антон Лагутин

Так что же могут сделать осторожные родители, чтобы уберечь своих отпрысков от зловещей Печальной Леди?

Во-первых, отвести свое чадо в храм и взять освященный цветок. Приколотый на ворот или на шляпу, он отпугнет нечестивую Леди.

Во-вторых, если ваш мальчик светловолос и голубоглаз, вы можете выкрасить его волосы луковой шелухой или чайной заваркой, чтобы Печальная Леди не обратила на него своего губительного внимания.

И, в-третьих, сторонитесь гипси! Как известно, именно зелье гипси послужило причиной смерти бедной мисс Шеридан и ее превращения в ужасный призрак. Кто знает? Вдруг с самого начала та знахарка-гипси задумывала убить несчастную? И кто скажет, какие еще зловещие планы может лелеять этот страшный народ!

За сим остаюсь с нарастающим беспокойством за юных бромлинцев.

Искренне Ваша,

Озабоченная Общественность

Если начинала я читать статью с интересом, то к середине он превратился в недоумение, а к концу – в самую настоящую ярость.

– Да что же это такое?! – я скомкала газету и швырнула ее в корзину для бумаг. Утро было безнадежно испорчено. Даже кофе остыл, пока я читала, и шапка взбитых сливок в нем осела. – Как можно спекулировать на трагедии? Этот писака ведь просто взял волнительную тему – и обрядил ее в рубище таких нелепых фактов, что… А это? – я кинулась к корзине, вынула смятый лист и еще раз перечитала концовку. – Рекомендует покрасить ребенку волосы луковой шелухой, чтобы уберечь его от убийцы! Натравливает на гипси разъяренную толпу! Сейчас же не Средние века, в конце концов!

Завершив гневную тираду, я залпом выпила остывший кофе, немного привела себя в порядок и вызвала Магду – сказать ей, чтоб она заварила мне ромашки для успокоения нервов.

Ведь злость и попытки заниматься бухгалтерией плохо сочетаются.

С ла Роном я столкнулась в тот же день, но – удивительно – не в кофейне, а в галерее, куда отвела меня леди Клэймор, не теряющая надежды приобщить свою блудную подругу к эфемерной прелести искусства. Выставка была якобы «знаковая» – приезжали какие-то загадочные «романские кубисты». Но, несмотря на все старания леди Клэймор привить мне хороший вкус, в который раз я осталась равнодушной к современной живописи.

Увы, сколько ни буду слушать и смотреть – никогда не пойму, почему просто красиво нарисованное яблоко – это «пошлый натюрморт», а яблоко, состоящее из одних углов, да еще с треугольным листочком на веточке – это «смелость, граничащая с шедевром»!

– Решили приобщиться к творчеству сеньора Рикко, леди Виржиния? День добрый!

– Приветствую вас, мистер ла Рон, рада… – «видеть вас в своей кофейне снова» чуть было не сказала я по инерции, но вовремя умолкла и приветливо улыбнулась. – Что привело вас в Королевскую галерею?

– Как всегда, работа, – развел руками репортер и сделал знак фотографу, чтоб тот прошел дальше и продолжил съемку. – Мой коллега, который обычно заведует обзорами событий в мире искусства, тяжело заболел, а он выручал меня несколько раз… Вот, подменяю его. Правда, в кубизме я не слишком разбираюсь, – добавил он громким шепотом, смешно задирая брови. – Но тут главное сыпать терминами и этак слегка снисходительно восхищаться. Так что пока погляжу, а к вечеру сяду за статью. Видите – ношусь, как проклятый, пишу за двоих.

– О, успехов вам в этом непростом деле, – улыбнулась я и кивнула стоящей неподалеку леди Клэймор, давая понять, что у меня деловой разговор. Она сразу поняла – не в первый раз такое происходило – и продолжила разглядывать картины. – К слову, вы читали ту ужасную статью в последнем номере «Вестей Аксонии»?

Ла Рон в лице переменился.

– Только не говорите мне, что видели эту… эту… эту недоделку! Какой позор – такая солидная газета, и в ней кошмарная, насквозь скандальная статейка о призраках! Как вспомню – стыдно становится за всю нашу журналистскую братию… Леди Виржиния, я не знаю, кто этот человек, но у него определенно есть покровитель, – трагически подытожил ла Рон, тяжело вздохнул и вытер испарину со лба тыльной стороной руки. – Этот «мистер Остроум», который взял себе сейчас наивульгарнейший псевдоним «Озабоченная Общественность», пишет такие статьи, что ни один приличный редактор их не пропустит. В «желтых» газетах по четверть рейна – да, но не в «Бромлинских сплетнях» и не в «Вестях Аксонии». Знаете, у него статью завернули только однажды. Когда он хотел написать о том злополучном бале в ночь на Сошествие. Я видел текст – очень много посвящено героизму какого-то сэра Фаулера, распознавшего заговорщика, который прятался за образом леди в розовом платье. И еще – домыслам о том, кем могла быть захваченная в заложницы Леди Метель, – со значением произнес ла Рон и бросил на меня неожиданно острый взгляд, но я ответила очередной безмятежной улыбкой. – Всего одну статью завернули. А ведь даже меня – меня! – частенько просят «придержать» материал. Каково, а?

«Две статьи», – подумала я, вспомнив разговор с дядей Рэйвеном несколько дней назад.

Интересно, это действительно всего лишь совпадение, что многие статьи «Остроума» так или иначе касаются меня?

Не знаю, что послужило причиной – дневные ли волнения из-за статьи, насыщенный ли вечер в кофейне или подоспевшая документация на новую текстильную фабрику на западе графства Эверсан, но усталость подкосила меня прямо в кабинете. В половине второго ночи я еще, кажется, пыталась вчитаться в смету, присланную управляющим на подписание… но потом – провал в памяти и сон.

Очень, очень странный сон.

…а жара всё не спадает.

Девять дней – ни дождинки, ни даже вздоха прохладного ветерка. Город, туманный и сырой в любое время года, словно засунули в раскаленную печь. Жухнет и выцветает листва на деревьях; обмелевший Эйвон пахнет мертвой рыбой; гарь и дым постепенно выползает из «блюдца» Смоки Халлоу и подбирается к благополучным районам. Уже сейчас люди там кашляют и нет-нет, да и поглядывают на небо: не видно ли тяжелых ливневых туч на горизонте?

Но небо по-прежнему лишь блеклая, выжженная, злая голубизна.

Между храмом и высокой каменной оградой, в густой тени, прячется жизнь. Она пробивается из земли тугими ростками, распрямляется пахучими листьями и стеблями – базилик, тимьян, розмарин, шалфей, медуница, эстрагон, любисток, душица, мята, полынь и рута; это моё царство, моя колдовская поляна, и даже Мэри-Кочерга не осмеливается заглядывать сюда без моего позволения. Каждый день, еще до