Фантастика 2025-51 - Антон Лагутин

были строго противопоказаны. И, верно, я бы не смогла следовать предписанному режиму даже до вечера, если бы днем, почти одновременно, в особняк не пришли Магда и Мэдди – у одной кончился выходной, а другая прослышала о моей болезни.

– Ай-ай, леди Виржиния, как же я виновата, – тихо причитала Магда, суетясь вокруг. – Как же я так ушла, когда вам-то нужна была… Если б знала – ни за что б выходной не просила, ей-ей!

– Полно вам, Магда, – вздохнула я, прерывая бесконечный поток бормотания.

Почему-то ощущать себя в центре забот большого дома было очень приятно. Я знала, что повар очень постарался, чтобы приготовить некий особый «лечебный бульон» с пряностями и зеленью, рецепт которого передавался из поколения в поколение; что мальчишки, помощники садовника, самовольно нарезали в зимней оранжерее цветов, которые теперь наполняли благоуханием мою комнату; что Магда осталась со мною, хотя намеревалась взять еще один выходной, а Мадлен и вовсе закрыла кофейню с позволения Георга и пришла, чтобы позаботиться обо мне.

– Нет, нет, вы даже не говорите такого, леди Виржиния, – вздохнула Магда и потупилась огорченно. – Видно, я старая стала, да и мало вам одной горничной-то. Может, возьмете кого еще, помоложе?

На лице у Мэдди было ясно написано, как борется в ее душе ревность с чувством ответственности, но в конце концов победило второе, и Мэдди кивнула, поддержав Магду.

– Горничную, говорите, – я невольно задумалась.

Вообще прислуги у меня было неприлично мало; такой штат мог устроить разве что какого-нибудь провинциального баронета, но не графиню, у которой во владении был один из самых лучших особняков в Бромли. Но так уж повелось с того времени, когда леди Милдред взяла на себя управление состоянием Эверсанов и Валтеров – и мое воспитание. После того ужасного пожара, унесшего жизни родителей, мы лишились и большей части прислуги – кто-то уволился, кто-то попросту сбежал… а некоторые погибли. И, когда Милдред решила переехать в старый особняк Валтеров на Спэрроу-плейс, мы взяли поначалу только самых преданных людей. А потом я привыкла обходиться малым, да и нравы в отношении количества слуг, подобающих тому или иному статусу или дому, были сейчас не столь строги, как лет двадцать назад.

Но в словах Магды было рациональное зерно. Мне не помещала бы… личная парикмахерша. После смерти Эвани я и подумать не могла о том, чтобы нанять кого-то еще, это казалось почти предательством. Но сейчас у меня не было столько времени, чтобы постоянно ездить в тот же «Локон Акваны», дабы поддерживать прическу. Да и в ситуациях, вроде вчерашней, лучше бы мне на помощь приходила горничная, а не лукавый гипси со всякими там «ловцами снов»…

При воспоминании о том, как повел себя Лайзо ночью, я почувствовала странную нежность… и смущение, но быстро отогнала от себя эту мысль. Да, похоже, чувство приличия у гипси отсутствовало напрочь, как и приверженность этикету и нормам поведения в обществе.

Зато он очень хорошо чувствовал, когда люди нуждаются в его поддержке.

– Горничная… – задумчиво повторила я вслух. – Что ж, вполне разумно. Пожалуй, спрошу у леди Вайтберри – у нее всегда наготове хорошие рекомендации… К слову, Магда, у тебя же есть сестра, верно?

– Да, и как раз горничной работает, – подтвердила Магда и вздохнула: – Так она сама немолодая – у нее уже и младшей-то дочке вот-вот только пятнадцать исполнилось… Юджи дочку звать, Юджиния Смолл. Она тоже сызмальства матери помогала, ну, как горничная, грамоте обучена – в воскресную школу ходила… Ой, леди Виржиния, а может, вам Юджи взять в горничные? – лицо у Магды просветлело. – У ней рекомендаций нету, но я за нее поручиться могу! Умная девочка и работать будет хорошо, вот клянусь!

Выбирать прислугу по рекомендации прислуги было странно… Но тут я вспомнила о том, что среди моих знакомых, возможно, завелся шпион, работающий на газетчика, и решилась.

В конце концов, в Магде я уверена, как ни в ком другом. И плохого она точно не посоветует.

– Хорошо. Пускай мисс Юджиния Смолл приедет в особняк, я с ней побеседую. Если мне она понравится – отправлю ее учиться на парикмахера в «Локон Акваны». И тогда уже с середины апреля она сможет приступить к работе.

– Ой, как здорово! – неподдельно обрадовалась Магда и, смутившись, присела в неловком реверансе. – Простите меня, леди. Вы, это, не думайте, что я, мол, хочу свою племянницу пристроить. Она правда девочка ловкая, пальцы у нее хорошие, да и глаза – как вышивает, загляденье просто, а какие кружева плетет! За волосами в один миг научится ухаживать, вот ей-ей!

Звучало это забавно, и я улыбнулась.

– Что ж, быть посему. Мэдди, ты не против?

Она всерьез задумалась, а потом двинула ладонью над полом, на уровне груди, будто бы показывая на маленький рост, похлопала снисходительно воображаемую визави по плечу и сделала вид, будто пишет что-то.

– Станешь ее учить? – предположила я, и Мэдди радостно закивала, а затем сцепила руки словно бы в дружеском рукопожатии. – И дружить будете, да? Вот и хорошо. А теперь… Магда, сходи на кухню, пусть мне сделают кофе. Крепкий, с сахаром и имбирем. Можно и корицу положить. А ты, Мэдди, принеси деловую почту из кабинета. Те письма, что лежат на красном подносе – это срочные. Кажется, я уже чувствую себя достаточно сносно, чтобы заняться работой…

Магда тут же побежала выполнять поручение, а Мэдди театрально развела руками, глядя на меня, и вздохнула, как будто говоря: вы неисправимы, леди.

Я улыбнулась. Меня собственная неисправимость более чем устраивала.

Следующий день я провела дома, отдыхая. Чтение писем и работа над сметой много сил не отнимали, а самая кропотливая работа временно целиком легла на плечи мистера Спенсера и его помощников. Впрочем, главное решение по новой фабрике мы уже приняли, а остальное больше касалось деталей и подробностей, так что я могла позволить себе немного расслабиться…

…и это было весьма кстати, так как еще через день меня навестили сразу обе близкие подруги – леди Вайтберри и леди Клэймор. А пребывание в одном помещении сразу и первой модницы и кокетки Бромли, и первой умницы было сродни маленькому землетрясению или средней мощности тропическому шторму.

Впрочем, скоро мы нашли тему для разговора, одинаково устраивающую нас всех.

Разумеется, это были великосветские сплетни.

– Мой последний и самый преданный пока поклонник – альбийский поэт, – томно