Танго с демоном: Танго нуэво. Танго верано. Танго эсценарида - Галина Дмитриевна Гончарова

– Покончила с собой моя бабушка. По матери. Убили отца, не просто так, а постаравшись подставить мать. Откуда-то у отца в сейфе взялись старинные драгоценности, а потом пропали. Это не просто так. Я уверена, что мама не откровенничала, но может быть, хоть что-то она говорила? Нам бы хоть какую-то зацепку.

Марина прищурилась в сторону Херардо.

– Детка, ты уверена?..

Мерседес выпрямилась. Темные глаза сверкнули огнем, который хорошо был знаком всем обитателям Каса Норра. Глаза она унаследовала от деда…

– Если бы не тан Мальдонадо, меня бы уже и похитили, и убили, а может, и что похуже. У меня нет от него тайн.

– А у твоих родителей?

– У некроманта спрошу, – огрызнулась Мерседес. – Их эти тайны уже до могилы довели. Отца… мать может и не выкарабкаться!

Марина потупилась. Осознала.

– Прости. Ладно, я попробую все вспомнить. Проходите, располагайтесь, я прикажу подать кофе.

В уютной гостиной было тепло и солнечно. Отделка в золотистых тонах, цветы в больших вазах, легкие шторы…

Марина дождалась служанку с кофейником и сладостями и только потом заговорила.

– Ты сама знаешь, Мерче, твоя мать не слишком любила откровенничать…

Если бы Мальдонадо не был художником, он бы и не заметил, как насмешливо блеснули глаза у служанки при этих словах. Но мужчина был и умен, и приметлив. А потом вежливо кашлянул.

– Дамы, вы позволите вас оставить на минуту?

Дамы, конечно, позволили. И мужчина вышел вслед за служанкой.

Служанкой ли? Домоправительница, не иначе. Так что Херардо был исключительно вежлив.

– Сеньора, уделите мне пару минут?

– Конечно, тан. Что вам угодно?

Херардо поднял руку. В пальцах сверкнула золотая монета, которую он аккуратно вложил в руку дамы.

– Кусочек правды. Маленький такой…

– Насколько маленький, тан?

В пальцах мужчины сверкнула вторая монета.

– Ритана Марина и сеньора Вирджиния действительно такие замечательные подруги? Или не совсем?

Женщина показательно задумалась.

Третья монета. Четвертая. Пятая.

И все словно в воздухе растворяются. Свойство у воздуха такое. Или у золота… куда там фокусникам!

После шестой монеты дама раскололась.

– Да не были они подругами никогда. Так, общались, но больше для прикрытия.

– Прикрытия?

– Ритана Марина никогда сеньору Вирджинию не любила. Общалась, безусловно, но не любила. Не знаю уж, за что, но и отказа от дома ей нет, и радости от ее посещений нет. А вот только я с кучером поболтала пару раз…

– С кучером? Сеньора?

Херардо слушал очень внимательно. И о потраченном золоте не жалел. Потому что Вирджиния оказалась не так проста. Зная, что ее визиты ритане Марине не доставляют никакого удовольствия, она их и не затягивала. А вместо этого просила вызвать ей коляску с кучером и уезжала домой.

Ритана не возражала.

Можно бы и свой мобиль предложить, но сеньора Вирджиния раз отказалась, два, она больше и не настаивала. Авось, и мобиль чище будет.

Херардо просто не знал, что первым мужчиной Вирджинии стал Серхио Вальдес. А то бы понял и ревность его супруги, и злость Марины Вальдес, и ее гнев на подругу. И ведь не выдерешь негодяйке волосы. Ничего такого она не сделала, подарков не требовала, отца из семьи не уводила, была с ним не так, чтобы очень долго, отношений не возобновляла, просто дружила и общалась.

Но кому ж такое приятно будет? Любоваться на свидетельство измены? А сколько их – неизвестных? Если есть эта, есть и другие?

Конечно, Вирджиния обижалась и злилась, и за себя, и за мать! И молчала…

Горничная была приметлива и умна. И когда такое повторилось пару раз… а чего б не дать заработать кому знакомому? У нее оказался знакомый кучер с коляской, она его вызывала, и оказалось, что каждый раз сеньора Вирджиния едет не домой. Нет, Вирджиния Веласкес ехала… да-да, в богадельню!

А уж что она там делала, кто ж ее знает? Но оставалась всегда на два-три часа, приезжала не с пустыми руками… в какую богадельню?

А вот в ту, что на углу улицы СВЯТОЙ Мартины.

Там что богадельня, что улица – одной святой названы.

Кучер ее там не ждал. Он приезжал через три часа, иногда еще и подождать приходилось. Но сеньору Веласкес он забирал оттуда. Так-то…

Херардо поблагодарил умничку еще парой золотых и отправился назад.

Вовремя.

Мерседес как раз прощалась с ританой Мариной. Улыбалась, благодарила, но глаза были тоскливыми. Херардо тоже рассыпался в комплиментах, и только когда они сели в мобиль, позволил себе вопрос.

– Не помогло?

– Нет. Меня вежливо выставили. Я говорила, что маме плохо, что отец мертв…

– Тебя не выставили. Она просто сама ничего не знает.

– Да? А…

– И сильно недооценивает тех, кто на нее работает.

Мерседес подняла брови. Херардо лишний раз полюбовался точеным лицом девушки, а потом рассказал и про святую Мартину, и про богадельню…

Конечно, Мерседес настояла на немедленной поездке туда. Да Херардо и не возражал.

Хочется девушке?

Едем!

* * *

Феола задавала вопросы.

Точнее, вопросы задавал Амадо, а потом и пришедший по его просьбе Серхио Вальдес. И вопросов этих было много, девушка даже охрипла. Хавьер подсунул ей кофе, сваренный Треси уже в четвертый раз, и Феола кое-как отпивала по глоточку.

Но иначе было нельзя. На чужой голос Эва Мария не отзывалась. Только на ее.

А отзываться надо было.

Эва Мария была настоящим сокровищем. Нет-нет, не зарыть и забыть, а знала она очень и очень много. Как сотрудница управы, она была в курсе практически всего.

Дома для размещения взрывчатки покупались и через нее в том числе.

Взрывчатка доставлялась в столицу с ее непосредственной помощью. Сама она ее не ввозила. Но знала много, знала многих и знала, кого и на чем можно прихватить.

Часа не прошло, а у Серхио было шесть имен. И все в таможне, и все пропускали мимо глаз лишние грузы.

А что?

Может, это не взрывчатка, а приправа такая. Пряность.

Понятно, не за спасибо. Эва кое-что знала про их грехи, и это нечто она излагала ровным бесцветным тоном.

Хавьер записывал. Амадо тоже – мало ли что?

Допустить сюда кого-то еще?

Нет, нельзя. Слишком неприятные вещи тут говорятся. Слишком страшные…

Больше сорока домов со взрывчаткой, если бы все это сработало разом, накрыло бы малым не весь город. Не только его центр, захватило бы и бедные кварталы. А что?

Людей там много, а в праздник полиция бы постаралась, чтобы все это отребье к приличным людям не лезло.

Что ж и не воспользоваться?

Пентаграмма?

Да, есть