Фантастика 2025-129 - Денис Старый

— Я пронёс кофе прямо в лабораторию, на рабочее место, — признался он.

Лицо профессора Банзаль так быстро изменилось, что я уж было подумал, что она не сдержит своего обещания и, как минимум, укусит Шахала.

— И что было дальше? — процедила она сквозь зубы.

— Заработался, отвлёкся, — начал оправдываться он. — И взял стакан не глядя. А оказалось, что там был анилин.

То есть — нитросоединение, которое и может вызвать такое состояние.

— И что же вы, умудрились его проглотить, что ли⁈ — воскликнула Ритика.

— Часть проглотил, совсем немного! — признался он.

— А другая часть впиталась через слизистую ротовой полости, — добавил я. — Потом, видимо, возникла диарея из-за раздражения кишечника. Но часть нитратов всё же попала в кровь и вызвала текущее состояние.

— Простите меня, профессор Банзаль, я надеялся, что вы не узнаете об этом, — опустил голову Бахадур Шахал.

— Профессор Банзаль, — обратился к Ритике я. — Его надо госпитализировать в клинику. Попросите сотрудников, чтобы вызвали скорую. Пока что его состоянию ничего не угрожает, но отпускать его одного нельзя.

— Что ж теперь поделать, вызовем, конечно, — кивнула она. — Пойдёмте, Шахал. Поедете лечиться. Но после выписки я вам устрою очень серьёзный опрос по технике безопасности в лаборатории!

Бахадура проводили в фойе и оставили под присмотром коллег. Через полчаса его забрала скорая. Прежде чем вернуться к экскурсии по лаборатории, мы с Ритикой Банзаль и Ниидзимой Касугой присели в комнате отдыха, чтобы выпить кофе.

— Он теперь вас возненавидит, доктор Кацураги, — рассмеялась Ритика.

— Кто? Бахадур Шахал?

— Ну а кто же! — ответила она. — Сдали его с потрохами. Не знаю, как вы только смогли заметить этот оттенок.

— Неважно, как он ко мне относится, — пожал плечами я. — Главное, что его здоровью теперь ничего не угрожает.

— Самое ужасное, что без вашего внимания, мы бы точно упустили ухудшение его состояние, — подметила Ритика. — Боюсь представить, какой скандал бы возник, если бы один из моих сотрудников погиб прямо в лаборатории на рабочем месте!

— Наш доктор Кацураги всегда такой, — улыбнулся Ниидзима. — Поверьте, профессор Банзаль, его сюда прислали не просто так. Он отнесётся к препарату и испытуемым ровно так, как должен отнестись любой образованный и честный человек.

Ниидзима Касуга сказал это не просто так. Он почувствовал, что профессор Банзаль с самого начала отнеслась к моему приезду со скепсисом. Она переживает, что я по чьей-нибудь указке замедлю или вовсе отменю дальнейшую разработку препарата.

— Я уже убедилась, доктор Ниидзима, — неспешно отпивая кофе, проговорила Ритика. — Вижу, что доктору Кацураги можно доверять. В таком случае предлагаю не тратить время на бестолковые экскурсии.

— Почему бестолковые? — поинтересовался я.

— Я намеренно хотела потянуть время, поводить вас по лаборатории, чтобы, в конце концов, вам не хватило терпения добраться до испытуемых и самого препарата, — призналась она.

— Что ж, зато благодаря этому хитрому ходу мне удалось обнаружить больного метгемоглобинемией, — сказал я. — Так что всё к лучшему.

— Тогда поступим следующим образом, доктор Кацураги, — продолжила Ритика и поставила пустую чашку на стол. — Механизм действия, фармакокинетику, фармакодинамику и остальные свойства препарата я сброшу на вашу электронную почту. Давайте сразу перейдём к испытуемым.

— Я не против, — кивнул я. — Наглядный пример скажет о препарате куда больше.

Нам троим пришлось покинуть здание и пройти в другой корпус, где располагался небольшой стационар на десять коек. Там и находились испытуемые. Рядом со стационаром располагалась своя лаборатория с анализаторами, а по соседству — миниатюрное диагностическое отделение.

Таким образом, испытывать препарат и следить за пациентами можно в одном месте.

Профессор Банзаль взяла несколько историй болезни и повела меня за собой к пациентам. Поскольку она являлась клиническим фармакологом, как и Ниидзима Касуга, у неё было право вести больных и наблюдать за ними.

Если кратко, обычный фармаколог врачом не является, а клинический фармаколог — это, в первую очередь, врач. Хотя, как я понял, у Ритики Банзаль было больше четырёх образований во всех областях.

— Итак, доктор Кацураги, я выбрала для вас наиболее интересных пациентов, — произнесла Ритика. — Если захотите, можете потом и другие истории болезни полистать. Но вот эти — самые интересные!

— Давайте пока этих посмотрим, а дальше я уже определюсь. Возможно, мне хватит и их, чтобы составить своё мнение, — ответил я.

Мы прошли к первому пациенту.

— Добрый день, — улыбнулась профессор пациенту. — Сейчас мы с доктором Кацураги ещё раз осмотрим вас в рамках клинических испытаний.

Мужчина что-то ответил на хинди, что я расценил, как утвердительный ответ.

— Смотрите, доктор Кацураги, он поступил в инфекционное отделение клиники «Дживан» в крайне тяжёлом состоянии, — начала объяснять Ритика.

Слушая её, я подключил «анализ» и сразу определил причину его госпитализации. Судя по уплотнениям лёгочной ткани, у пациента была пневмония.

— Наши инфекционисты поставили ему тяжёлую пневмонию с резко выраженной дыхательной недостаточностью, — сказала профессор. — Он долгое время был подключён к аппарату искусственной вентиляции лёгких, но легче ему не становилось.

— До тех пор, пока не начали давать ему экспериментальный препарат? — догадался я.

— Да, — кивнула профессор. — Пульмонолог сделал вывод, что вероятность летального исхода больше семидесяти процентов. В сознание он не приходил, а потому родственники подписали согласие на приём моего антибиотика. Так он стал участником клинических испытаний.

— И как давно он уже находится в вашем стационаре? — поинтересовался я.

— Неделю, — улыбнулась Ритика Банзаль, упиваясь моим удивлением.

— Вы хотите сказать, что всего неделю назад он был в коме?

— Именно. Вот, взгляните на анализы. Мы сделали посев мокроты и определили, что в его лёгких был крайне устойчивый пневмококк.

Я пробежался глазами по результатам посева. Действительно, бактерия, судя по её устойчивости, просто неубиваемая. Сложно даже сказать, каким антибиотиком можно было бы пробить такую защиту.

— Мой препарат ослабил устойчивость бактерии, и иммунная система пациента самостоятельно справилась с задачей, — сказала профессор.

Но я всё же нашёл к чему придраться.

— Показатели печеночных трансаминаз сильно повышены, — подметил я. — У пациента нет заболеваний печени?

— Нет, доктор Кацураги, — вздохнула она. — Показатели поднялись сразу после начала