Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

– Если не хочешь, не надо, – Стешка отступила на полшага и нахмурилась. – Я, вообще-то, о другом пришла сказать. Но если не к месту…

– Пришла, так говори, – перебил ее Митя, проходя за рабочий стол.

– Ты вот давеча у Лазина призрака искал? – ведьма остановилась напротив него, не думая садиться. Митя кивнул, и Стешка продолжила: – Так вот, у меня ощущение, будто тот призрак у нас завелся.

– С чего ты так решила? – удивился маг.

– А с того, что кто-то был в моем кабинете, и я это точно знаю. – Ведьма скрестила руки на груди.

– Ну кто там мог быть, Стеш, разве что Захар. Ты его спрашивала?

– Нет покамест. Но что ему у меня делать?

– Ну вот зови, сразу и разберемся, – велел Митя.

Пока Стешка отсутствовала, маг рассеянно открыл один из ящиков стола, тот, в котором лежал перочинный ножик. Но, к его удивлению, ножа там не оказалось. Митя удивленно перебрал бумаги. Открыл другой ящик и следующий, все тщетно.

– Вызывали, Дмитрий Тихонович? – Голос денщика отвлек его от поисков.

– Вызывал, – согласился маг, задумчиво глядя в ящик, – скажи-ка, Захар, ты в кабинете Степаниды Максимовны был?

– Зашел с утра пыль обмахнуть, – закивал тот.

– А что-то трогали там? – ведьма прищурилась.

– Трогал? Да нет, не трогал, только пыль, – заволновался Захар.

– А ко мне тоже заходил? – решил уточнить Митя, и денщик закивал. – А в ящики не заглядывал?

– Да как можно? – Денщик вцепился пальцами в бороду. – Вы, господин маг, почто меня позорите, я такое, да не в жизнь!

Митя хотел прикрикнуть на Захара, но сдержался и лишь махнул рукой, мол, свободен.

Мужик поклонился и кинулся прочь из кабинета, следом пошла и Стешка, но остановилась на пороге:

– А все же книги мои кто-то двигал, я вчера трактат о лечебных травах справа от пособия по ведьмовству поставила, а нынче он слева стоит.

– Это еще ничего не значит, – Митя пожал плечами, хотя из головы у него не выходил пропавший ножик.

– Может, и так, а может, и нет.

Ведьма ушла, а маг все еще сидел в кресле и, глядя на дверь, барабанил по столешнице пальцами, пытаясь понять сложившуюся ситуацию.

Если подумать, то с утра в департаменте находились лишь Лебедева и Захар. Можно понять, что кто-то из них искал нечто особенное и переставил книги, но зачем брать ножик?

Опять же, Елена Александровна прислана из Петербурга и едва ли является злодейкой. А вот новый денщик – лошадка темная. Он служил в доме негоцианта, когда там побывал незваный гость, а теперь то же самое происходит и тут. Впрочем, вор, если, конечно, это вор, забрался и к Ульяне Семеновне. Мог ли это быть Захар?

Митя вспомнил про дымоход и покачал головой. Нет, если кто и проникал в квартиру Лазина, то некто маленький, такой, что, найдя ножик, не удержится да возьмет. А вот помощником его вполне мог бы быть и денщик. Хотя, с другой стороны, Игнат Исаакович уже год как скончался, для чего было ждать так долго?

Мысли роились, набегали одна на другую. Вспомнился и сожженный дом Вареньки. Кто и что ищет? Неужто все дело в той самой кристальной подвеске?

Митя прикрыл рукой глаза, а затем, резко поднявшись, принялся за дело.

Задумка много времени не заняла. Разместив в укромных местах зеркала и снабдив их защитными заклятьями, он, прикинув, что у Стешки и без того все замечательно, перешел к следующему этапу плана.

– Стеша, – заглянул он к ведьме, которая как раз плела что-то из длинных шерстяных нитей, – я ж сказать забыл, мы у скупщика артефакт нашли, я его покамест у себя в сейф убрал, завтра уже оформлю как полагается.

Ведьма бросила взгляд на Митю:

– Ну что ж, одной проблемой меньше. Если не возражаешь, я продолжу работать.

– Да, да, конечно, ухожу, – кивнул Митя, – только ты пока остальным не говори, не хочу, чтобы Лебедева сызнова пилить начала.

Далее пройдя по коридору, он постучался в кабинет волшебницы. Елена Александровна уже вернулась из госпиталя и теперь пила чай с пирожным, принесенный Захаром.

– Вы уже тут? – как бы удивился маг. – Я вот сказать хотел, забрал у Васьки Косого кулон, вместе с прочими к Стешке в каморку убрал, самое надежное место во всей конторе.

– А почему мне не показали? – удивилась Лебедева, отставляя чашку. – Давайте я проверю, тот ли.

– Елена Александровна, завтра, все завтра, сегодня сил нет, – Митя потер плечо, – я, пожалуй, домой отправлюсь, а вы уж, будьте добры, никому не рассказывайте до завтра.

– Кому, интересно, я должна об этом рассказать? – волшебница поджала губы. – Или я, по-вашему, похожа на болтушку?

– Ни в коем разе, – заверил маг. – Засим откланиваюсь, встретимся за ужином.

Не дожидаясь ответа, Митя ушел и, дойдя до выхода, обернулся к денщику:

– А ведь как удачно нынче день прошел, – подмигнул он Захару, – и Лазина поймали, и этого скупщика нашли, а с ним и артефакт. Я его покамест в тайник в подвале убрал. Уж будьте любезны, приглядите, чтобы туда никто не лез.

– Как скажете, господин маг, – денщик поклонился.

– И никому ни слова. Что-то я разговорился сегодня, от усталости, видно. – Маг надел цилиндр и, коротко кивнув Захару, покинул департамент.

Возвращаться домой он, однако, не собирался, на вечер у мага имелись другие планы.

Заглянув в цветочную лавку и приобретя скромный, но душистый букетик фиалок, Митя направился в аптеку. Ульяна Семеновна уже ждала его на улице, то и дело поправляя атласный бант капора, глядясь, точно в зеркало, в отражение в стеклянной двери.

– Вы пришли, – обрадовалась она, завидев мага, – а я уж, право, думала, что, может, одной на променад выйти.

– А что же ваша матушка, не с нами? – уточнил маг, протягивая девушке цветы и предлагая руку.

– Ох, что вы, мамушка – моя нянька, с младенчества меня воспитывает, так-то я сирота, – Ульяна вздохнула, отвела взгляд, и Мите стало совестно, что, сам не зная того, он огорчил ее.

– Я, знаете ли, тоже бабушкой воспитан, – признался он, – так что очень вас понимаю.

– Сызмальства? – тихо спросила аптекарь.

– С отрочества, – откликнулся Митя, – у моей семьи печальная история. После пропажи младшей сестры сначала матушка покинула сей мир, а после и отец, так и оказался я в доме бабушки, а после ее ухода и вовсе возвращаться стало некуда.

– Знаете, Дмитрий Тихонович, я вас очень жалею, потому как Господь велел сирот жалеть, а ведь мы