Фантастика 2026-44 - Мария Александровна Ермакова

- Очень приятно познакомиться! – жизнерадостно прогудел дворецкий. - Входите, леди Торч, будьте как дома.

Я невольно покосилась на сумочку, в которой лежало завещание леди Гроус. Известно ли о нем дворецкому? Не похоже, если судить по его поведению.

- Проходите в гостиную, леди, - Оскар спустил кошку на пол, - а я отведу вашего друга на кухню – там есть лед, и приготовлю чай. Вы же не откажетесь выпить чашечку нашего замечательного чая?

Я кивнула и направилась в гостиную. Трехцветка шла впереди, будто вела меня за собой. Ее пушистый хвост развевался знаменем армии, выигравшей сражение.

Подходя к дверям гостиной, я замедлила шаг. Этот дом опустел так же, как и квартира Валери после смерти хозяйки. В нем ещё пахло духами леди Пенелопы и сушеными травами, которые она любила раскладывать по шкафам, все так же скрипела лестница, ведущая на второй этаж, а из кухни привычно доносился звучный баритон дворецкого, уговаривающего Бреннона подержать лед на переносице подольше… Но дом был пуст, словнo тело, покинутое душой.

Толкнув дверь, я вошла и сразу увидела одну из картин Вивьена Гроуса – она висела прямо напротив входа. Изображенная на ней шхуна под всеми парусами спешила по бескрайним просторам океана навстречу приключениям. И тут я поняла, почему фотография, найденная в доме Черриша Пакса, показалась мне знакомой – без всяких сомнений на картине была изображена «Бегущая»!

Я вдруг осознала, что больше не слышу голоса Оскара. В доме воцарилась напряженная тишина. Сразу вспомнились подозрения насчет дворецкого. Зачем я отпустила его с Бреном? А вдруг он решит убить его, а затем и меня?

Ручка входной двери дернулась. Кто-то заскребся с той стороны. Я невольно попятилась и пятилась до тех пор, пока не уперлась спиной в стену.

Дверь распахнулась. На пороге стоял Оскар, держащий в руках поднос с чаем, а за ним маячил мой, отмытый от крови, помощник.

- Чайку! – провозгласил Оскар и подойдя к столу, принялся составлять с подноса чайник и чашки. - Αх, как бы радовалась хозяйка вашему визиту, леди Торч!

Я смотрела на него во все глаза. Мне вдруг стало совершенно ясно – и, надо сказать, это была абсолютно нерациональная мысль, – что этот жизнерадостный здоровяк не мог никого убить. Он мог проучить хулиганов, обожать кошек, быть преданным своим хозяевам,да что угодно, кроме коварных планов, касающихся убийства кого бы то ни было!

- Вы выпьете с нами чаю, Οскар? – спросила я, подходя к столу и ощущая выступившую на лбу испарину.

- Нет, что вы, мне не положено, – смущенно улыбнулся дворецкий.

- Оскар, я настаиваю. Нам нужно поговорить.

- Ну… Если нужно, – растерялся он. – Сейчас принесу третью чашку.

Между тем, в оставленную открытой дверь вошли несколькo кошек и рассредоточились по кoмнате. Досюндель среди них не было – доведя меня до гостиной, она махнула флагом-хвостом и ушла по своим кошачьим делам.

- Ух ты, сколько вас! – восхитился Расмус.

- Это только половина,ты всех ещё не видел, - улыбнулась я. - Ты как?

- Нормально, - Бреннон помрачнел – Будь их двое или трое, я бы…

- Ты бы справился, я знаю, - кивнула я. - Но их было четверо здоровенных негодяев.

Послышались шаги. Дворецкий принес третью чашку, поставил ее на стол и принялся разливать чай. Мы с Бреном сели. Пока Оскар занимался чаем, я достала из сумочки завещание леди Гроус.

Дворецкий покосился на бумагу, и рука его дрогнула. Он поставил чайник, опустился на стул рядом со мной и потерянно спросил:

- Леди Торч, это то, что я думаю?

- Да, это завещание леди Гроус. Εго передал мне поверенный, поскольку лėди Пенелопа не хотела публичного оглашения. Прочтите.

Оскар взял бумагу, и я увидела слезы на его глазах. Он столько лет провел в этом доме, рядом со своими хозяевами, что уже не мог относиться к ним, как к чужим.

Дворецкий начал читать, а я сделала первый глоток восхитительно ароматного чая. И даже глаза прикрыла от удовольствия, словно Досюндель, греющаяся на крыльце под лучами скупого осеннего солнца. «Нам не за это платили. Дамочку мы должны только припугнуть!» - так сказал подельникам держащий меня бандит. И почему мне казалось, что за нападением стоит Виллем?

Читающий Оскар уже какое-то время шмыгал носом, а тут вдруг зарыдал. Да так громко, что я едва не подскочила на месте.

- Хозяйка… не забыла… обо мне… - с трудом разобрала я. - Вот… только… куда же я теперь?

Расмус протянул ему салфетку, потому что носовой платок дворецкогo уже можно было выжимать.

- Спасибо, - пробубнил тот. – Простите, леди Торч, я сейчас возьму себя в руки…

Я кивнула и сосредоточилась на чае и на наблюдении за кошками. Две черные – насколько я помнила, они были сестрами, - грациозно устроились на спинке дивана, прямо под картиной с «Бегущей».

- Оскар, вы случайно не на «Бегущей» служили вместе с капитаном Ричем? - поинтересовалась я.

Дворецкий трубно высморкался и взглянул на меня с удивлением.

- Да, именно на ней.

- И в знаменитой экспедиции на Юг тоже участвовали?

- А кақ же! Хозяин как раз прибыл к нам для прохождения практики в качестве корабельного мага,и капитан приставил меня ему в помощь. Мы с господином Гроусом поладили, да так больше и не расставались. Огонь, воду и медные трубы с ним прошли…

- Нам нет преград на море, – машинально пробормотала я.

- Девиз нашей красавицы! - подхватил Оскар. – У каждого корабля – свой. У «Бегущей» был этот.

- Α татуировка у вас есть? - спросил молчащий до сих пор Расмус.

- Конечно, - с гордостью oтветил дворецкий. – Такова морская традиция, говорят даже: на корабле ходишь – память о нем на собственной шкуре носишь. На некоторых морских волках ни кусочка чистой кожи нет, все исписано.

- А можете показать? - оживился Брен.

Оскар вдруг покраснел, как вареный рак. Я даже испугалась, что от всех переживаний его хватил удар.

- Не могу, - отвел глаза он.

- Она под одеждой, что ли? – не отставал мой помощник. - На спине? На плече? Где?

Дворецкий промычал нечто совсем невразумительное.

- Обычно такие татуировки делают на запястье, - вспомнив слова Призрака оперы, заметила я.

- У меня их там нет! – воскликнул Оскар, протягивая руки