Фантастика 2027-127 - Геннадий Борчанинов

Тогда он нагнулся ко мне и толкнул в плечо, - слышь, разведка донесла, что Луиза писается от тебя и готова прямо сейчас прыгнуть в койку. А ты чурбан этакий всё своими железками занят. Или ждёшь моей помощи? Так я не могу пока. Моя ещё та ревнивица, вмиг яйца отстрелит. Так что не тяни с этим, девка в самом соку. Других достойных кандидаток всё равно поблизости не наблюдается.

В это время вдоль стола пошла моя помощница, наткнувшись на мой взгляд, несмело улыбнулась. Тогда я махнул ей рукой, приглашая сесть рядом. А заодно немного поухаживал за ней.

Сашка отреагировал на это с кривой усмешкой, - не, я всё понимаю. Хотя не знал, что тебе нравятся такие страхолюдины. Но ты хоть оприходуй её по полной. Своди сегодня в сауну, попарь хорошенько, загни раком и засади по самое не балуй.

Подобная пошлятина развлекала нас с Сашкой, когда мы развлекались с иностранками, не понимающими русский язык. Считалось хорошим тоном прижать к себе тех же немок и советовать другу, куда поиметь ту сегодняшним вечером. Это было нашим планом мести всем стервозным сукам. Дамы не понимая широко улыбались, что добавляло пикантности моменту. Но именно сейчас мне не приятно это слушать. Тем более, что моя соседка очень чувствительна и видимо догадывается по тону, о чём идёт речь.

- Сегодня не получится, я дежурю, - автоматически отмазался я.

- Ну так могу сменить, ради друга я готов промучатся на раскладушке.

- Не стоит огорчать Альбу. Я тоже побаиваюсь её взгляда, видать ты недорабатываешь в постельке, вот она на меня и запала.

А через два дня случилось нечто, что полностью поменяло моё отношение к Хелен и происходящему в целом.

Наверное, я единственный, с кем она относительно свободно общалась. Со стороны вероятно это выглядело своеобразно и наши женщины откровенно посмеивались - считая, что у нас есть некие отношения. И они ошибались. Ни малейшего физического влечения, тут другое. Мои дни проходят один за другим, очень похожи, практически неразличимы. Всё направленно на выживание. Остальные вечерами остаются с семьей, ночью наслаждаются сексом и это даёт им определённую отдушину. А я живу бобылём, с Луизой сходиться не желаю. Все прямо так уверенны, что нам непременно надо жить в одной каюте, что у меня сработал инстинкт отторжения.

А Хелен вызывает у меня прямо нездоровый зуд. Есть в ней какая-то тайна. Можно, конечно, отнести её к особи с психическими особенностями. Но я немного узнал её ближе, очень даже рациональная девица. Но откуда тогда это умение перевоплощения. Так и хочется взять что-нибудь острое и поскрести кожу, сняв верхний мимикрирующий слой. Вот уже трижды мне удавалось это сделать. И каждый раз это было сродни обнаружению реставратором картины шедевра знаменитого художника под слоем дешёвой мазни. Но для расчистки нужно было очень постараться и увлечь немку разговором о вещах, не имеющих ничего общего с обыденностью. Вот тогда глаза вспыхивали особым светом, лицо преображалось, проявлялись краски и она даже становилась симпатичной. Вот тогда можно было всматриваться в её глаза до бесконечности.

Но, стоило чему помешать, и она опять забиралась в непроницаемую раковину. Менялась походка, опять эта абсолютная невыразительность, краски уходили и перед вами уже привычный образ девушки из небольшого городка на юго-западе Германии. И я всё гадал, какая же она на самом деле. Прямо нетерпение охватывало от желания докопаться до истины. Возможно, это самое нетерпение меня и подвело. Просто в этот вечер девушка вместо привычной хламиды одела обтягивающие тёплые чулки и шотландскую юбку в клетку. Вообще наши дамы нас баловали своими нарядами именно по вечерам. Днём предпочитали одеваться удобно и практично в джинсы, спортивные костюмы или свободные одежды. А тут Хелен напомнила мне выпускницу колледжа имени святого Патрика в студенческой униформе. На ней свободный пушистый свитер с эмблемой какого учебного заведения и высокие ботинки со шнуровкой. Вот эти разительные изменения в одежде и подвигли, наверное, меня на попытку изменить наши отношения. После ужина я пошёл за ней и зажав в углу попытался поцеловать. Реакция и то, что последовало за ней просто ошеломила. Мне всего лишь удалось коснуться её губ, а затем она отчаянно упёрлась руками мне в грудь, глаза сделались нереально большими:

- Пожалуйста, не надо.

Не дурак – понял, что ошибочно посчитал её новый наряд как приглашение. Но я тормознул уже после того, как она тихо повторила, - прошу, пожалуйста, не надо. Пожалуйста.

Это было сказано на чистом русском языке, ошибиться невозможно. Я убрал руки с её плеч. В глазах слёзы, губы подрагивают.

- Подожди, Хелен. Ты знаешь русский?

- Да.

- Интересно, и скрывала такое? – блин, сразу вспомнились все фразы озабоченного Сашки по поводу её внешности и куда мне надо срочно засунуть своё воспалённое естество. Вот стыдобище, то-то она так вздрагивала при этом. А я относил это к излишней чувствительности. Но почему скрывала? Чтобы что? Просто не хотела лишнего внимания, или тут нечто иное.

- Хелен, давай успокоимся. Больше всего я не хочу тебя обидеть. И не собираюсь к тебе приставать. Но у меня есть одно условие.

При этом я сделал шаг назад, выходя из зоны её личного комфорта. Вроде начинается успокаиваться, даже появился некий интерес, - какое условие?

- Ты немедленно расскажешь мне почему скрывала это. Не скрою, я тут нарисовал себе целую тайную операцию с твоим участием. Ты не представляешь, что я только не напридумывал про тебя. Поэтому прошу только полчаса для удовлетворения моего любопытства.

Вот же дьявол, столько нового за вечер, а мне уже пора на дежурство. Нет, я не имею право её вот так отпустить. Завтра же опять натянет маску и пробуй ей раскрутить на откровенность. А сейчас она вроде идёт на контакт.

- Так, Хелен, я сегодня дежурю в рубке. Поэтому оденься потеплее, накинь что-нибудь тёплое. Я вернусь через десять минут. Жду здесь же.

Я управился за пять, организовал большой термос с чаем, забрал приготовленную Мари снедь. Там бутерброды и что-нибудь вкусненькое. Лично мне она всегда так делала, когда я уходил на дежурство.

Вот что хреново на небольшом судне – все всё видят. Поэтому, когда мы уходили из столовой, Сашка сделал оригинальный жест, в его понимании означающий уважение перед мастерством друга. Как же он наивный, далёк от правды. Уверен,