Фантастика 2026-134 - Мария Заболотская

организовали в местной школе. Здание было чем-то похоже на наше, в Кедровом, но всё же вряд ли церковь, скорее, какой-нибудь дом. Купеческий или фабрикантский — фабрик-то тут раньше богато было. Это ж Сысерть — родина Бажова! Данила-мастер, Каменный цветок, вот это вот всё. А если вспомнить, что тот самый пресловутый малахит — это, в первую очередь, медная руда, то сразу поймёшь, что в этих краях шахт и заводов хватало. Да и сейчас есть, наверное, не зря же посёлок «рабочим» называется? Первый этаж школы был кирпичным, с сохранившейся дореволюционной отделкой, а второй — явная позднейшая самодеятельность. Так и хочется сказать «из чего нашли и палок», смотрелось, конечно, решительно инородно. Внутри, однако, было вполне себе ничего — и чисто, и тихо, и даже мебель довольно приличная. Классные доски — так и вовсе новые, красивые, зелёные уже! А вот мел принимающей стороне в лице дежурного учителя пришлось искать.

— Ну что, начнём? Предлагаю сначала повторить вчерашнюю тему! — откашлявшись, заявил «просто хороший человек».

Да, зовут его Димой, это я уже успел потихоньку спросить у шедших рядом со мной сборников по дороге сюда. На самом деле — обалдеть: «вчерашняя тема»! А кажется — не меньше недели прошло.

* * *

Отзанимались мы до самого вечера. Я предсказуемо плавал, чтоб не сказать «тонул» — чую, если будет так продолжаться, придётся просить выделить мне персонального «коуча», примерно каким я сам был для наших двоечников. Стыдновато, конечно, и обидно, но не сидеть же пеньком с пустыми глазами? Тут, правда, сначала бы определиться с потенциальной кандидатурой означенного психопомпа, а то будет через губу слова цедить… Пока что выбор мой невелик, общаться со мной не рвётся никто. Пару раз задавал вопросы оказавшимся рядом, но ответа ни разу не получил: Дима-аспирант реагировал быстрее. Ну да, он, конечно, объясняет с готовностью, когда мне персонально — то всё и понятно сразу, но что толку, если у свердловчан свой жаргон? Они, кстати, почти все из одной школы. И все ходят в один и тот же кружок в Дворце Пионеров. Чего удивляться тому, что они задачи и теоремы цитируют буквально по номерам, как заключённые в известном анекдоте? Я их не понимаю, в живом обсуждении (а это самое важное! учебник-то у меня и дома есть) участвовать толком не могу. Короче, от обучения, которое, собственно, и является главной целью этих сборов, ощущения противоречивые.

На выходе из школы я перемолвился с опекавшей нас местной учительницей, и та меня сначала расстроила, уверив, что никаких рыболовных товаров ни в одном местном магазине сроду не бывало, но зато тут же обнадёжила: её муж — заядлый рыбак, его можно найти на берегу каждое утро в выходные, и он ребёнку в нескольких метрах лески и паре крючков, конечно, не откажет. Это уже что-то! Настроение немедленно скакнуло вверх.

Сразу же по возврату на базу я вызвался добровольцем помогать разгружать ужин — его опять привезли на потрёпанном «каблучке» из санатория, название которого мне ни о чём не говорило, потому я его немедленно забыл. Ну, как «вызвался»: просто не стал проходить мимо, когда мы толпой шли мимо столовки в казарму. Я плёлся последним, раздумывая, где и как вырезать себе удилище, увидел, что немолодой мужик, который был главным по хозяйству на базе, таскает судки и кастрюли из машины в столовую, и подошёл помочь. Ничего особенно тяжёлого мне не доверили, но пяток рейсов с хлебом и прочим я всё же сделал. Ничего такого в виду не имел! Просто помог! А оказалось, что не просто. Оказалось — дальновидная инвестиция!

После ужина я не пошёл со всеми в наш барак, а потихоньку свалил в лес. Вроде никаких коллективных мероприятий у нас не намечалось, «отдых» по распорядку дня, но кто этих вожатых знает, придумают ещё чего-нибудь? А мы маленькие дети, нам хочется гулять! По крайней мере, некоторым из нас.

В лесу я довольно быстро понял, что тут удочки вырезать не из чего. Никаких кустов, никаких молодых побегов — одни мачтовые дуры, а внизу вычищено всё до хвои на земле. Ходил-ходил, нашёл единственное сколько-то похожее на правду дерево — молодую ёлочку высотой метра три, зажатую здоровенными соснами со всех сторон, и оттого тонкую и стройную. У комля всё равно, конечно, толстовата, но на тот момент выбор мой был откровенно скуден. Потому сразу встал вопрос: а как «обрабатывать» добычу? Если ломать, то есть риск, что сломается не там, где надо, а мне и так длины недостаточно! Нужен топор, или хотя бы нож. Я, дурак, не взял… А ведь есть дома, отличный складыш, с белкой, подсточенный уже, ещё папин, студенческий! Вот чего стоило в сумку бросить? Вместо парадных ботинок, например. Но теперь ничего не поделаешь, ненужные ботинки есть, а до зарезу необходимый нож отсутствует.

Была, конечно, идея завалиться в спальню и громко возопить о нужде своей, вдруг кто из свердловчан захватил какой-никакой складешок? Но как-то не хотелось… Однако, нашёлся вариант получше: на выходе из леса меня перехватил директор базы.

— Чего смурной такой? Грибов не нашёл? И не найдёшь: их, поди, Нюрка все ещё поутру собрала! — И стоит, лыбится.

— Да не, — машинально ответил я, — думаю, где мне нож добыть.

Директор аж подобрался весь.

— Нож? Ну, нож — это вообще-то дело нехитрое… а зачем тебе?

А я что? Рассказал. Мне скрывать нечего. В это время срезать в лесу палку — это не то, что не криминал, для мальчиков — так и поощряется даже. Мужское дело, молодец. Тем более — у меня вообще получается производство средств производства! Молодец вдвойне! Только вот директор почему-то задумался.

— Ну-ка, пойдём, — и потащил меня за руку куда-то. Надеюсь, не в зиндан.

Пришли мы в один из преподавательских домиков. Судя по тому, что двери пришлось открывать извлечённым из-за наличника ключом (тайник я на всякий случай запомнил!), «коттедж» был нежилым — и это тоже надо запомнить, кстати. Меня внутрь не приглашали, я остался на улице, а вот директор нырнул на веранду и принялся там чего-то с грохотом искать. Я уж совсем собрался предложить посильную помощь, но тут из дверей на улицу буквально вылетела, как копьё, бамбуковая трёхколенная удочка. Собранная и оснащённая. И с поплавком даже, фабричным! Вслед ей выбрался тяжело дышащий директор.

— Вот! Студент какой-то в том году оставил. Постарайся не сломать — вдруг